Капитан Янгер счел необходимым для острастки еще прикрикнуть на Рейборна:
— Ты, я гляжу, допрыгаешься со своим языком… Сам пропадешь и других потащишь… Не будь болтливой бабой, ты понял меня?
— Но прости, я…
— Ларри, довольно трепа! Возвращайся к себе. Я потом звякну.
— Так, — сипло сказал доктор, беря сумку, — прекрасно… С меня достаточно. Запомни, Эбнер, я это делал в последний раз…
— Я звякну потом!
— Ты слышишь, Эбнер? Я не шучу!
— Тебе сказано — я звякну потом!
Доктор, помешкав несколько мгновений, опустил плечи и вышел, неуверенно передвигая ноги, тихо закрыв за собой дверь гостиной.
Янгер пустил клуб синеватого сигарного дыма и как припечатал:
— Слюнтяй и рохля!
Углом глаза, не поворачивая головы, Паркер следил за капитаном, ожидая новых всплесков эмоций. Он совсем не чувствовал обработанной доктором стороны лица, там все словно заморозилось и онемело.
Янгер с некоторой долей театральной торжественности, держа в левой руке сигару, а в правой револьвер, вздохнул, как бегемот, и поднялся с кушетки.
Ковбойская шляпа его съехала на затылок, пропотевший темный ворот рубашки расстегнулся, галстук сбился на сторону, а полосатые подтяжки, огибающие выпуклое брюхо, стали видны меж бортами небрежно распахнутого коричневого пиджака. В нем появились теперь какая-то наглая уверенность и превосходство недалекого человека, убежденного, что уж ему-то не занимать терпения и цели своей он добьется любой ценой.
Ставя ноги, как на параде, он прошествовал по гостиной, но не поворачиваясь затылком к Паркеру и аккуратно его обходя. Произнес он следующее:
— Поставим вопрос ребром: известен ли тебе тайник? Паркер, не имея ответов на вопросы, элементарно блефовал: он сидел с непроницаемым, насмешливо-надменным лицом и холодно молчал.
— Да, голубь, я ведь сперва думал, что ты владеешь ситуацией, имеешь сведения и, если за тобой внимательно присматривать, ты меня выведешь на то, что мне интересно, — прямой наводкой и по полной схеме… Но теперь я понял, что заблуждался. Тут ничего нет, старик был не такой дурак, чтобы прятать в доме… А вот ты стал в доме рыться, — и это значит, что у тебя просто нет никакой информации… Верно?
Паркер продолжал вести свою игру, хотя сидеть, прищурясь, с высокомерным выражением лица, в то время, как один глаз заплыл, а вся щека распухла, — сидеть так, по меньшей мере, смешно и глупо, да и бессмысленная игра эта стала ему порядком надоедать.
Янгер попробовал прибегнуть к своему, надо полагать, фирменному способу ведения допроса:
— А может, все же в пределах дома? У тебя ведь это было первое побуждение! Ответь, отчего ты начал копать именно в подвале?
Паркер отрицательно покачал головой, все так же не проронив ни слова.
— Ладно, пусть копал не ты, а твой напарник, тот, похабного вида, павлин… Народ у нас внимательный, люди заметили, как ты его зверски ударил прямо на улице. Вот так-то вот, прямой наводкой по полной схеме… Что скажешь?
— Ничего не скажу. — Но он твой партнер?
— Ничего подобного. — А в подвале копал он?
— Может, он, а может, и нет. У того, кто оттянул меня лопатой, был мешок на голове.
— Кончай мне врать! Ты был с ним рядом! За кого ты меня, собственно, принимаешь?
Паркера словно прорвало:
— За того, кем ты и являешься, остолоп, деревянный чурбан, индюк болтливый…
Янгер стал на полном ходу как вкопанный, багровая краска мгновенно залила лицо и короткую толстую шею; в дикой ярости воззрившись на Паркера, он так сжал пистолет, что побелели суставы пальцев. Как сом, вытащенный из воды, он несколько раз беззвучно открывал рот, пока воздуху в голосовых связках удалось кое-как озвучить его речевые потуги:
— Я прикончу тебя прямо здесь, как собаку, без суда и следствия… Этот город и не пикнет, он у меня в кармане, а я шеф полиции… Я могу тебя кокнуть вот прямо здесь, через минуту, никто мне и слова не скажет. Ты — явно криминальный тип, и раз ты дружок Джо Шира — само собой, числишься в розыске… Я тебя взял при ограблении, ну а ты при аресте сопротивлялся, и я, защищаясь, выпустил в тебя заряд вот из этой игрушки… Подходит такой расклад?
— Тебе совсем невыгодно меня убивать, — задумчиво и очень спокойно сказал Паркер, — потому что тогда ты останешься при своих интересах.
— Вот оно что! — Странным образом это невинное замечание только подлило масла в огонь. Капитан буквально дымился от ярости. — А ну растолкуй! Если ты, тварь такая, не растолкуешь, почему это мне тебя невыгодно пристрелить, — вот мой палец, а вот курок, гляди, я нажимаю…
— Потому что я был у Глиффа, — сказал Паркер, со значением посмотрев на Янгера.
Капитан вытаращился на него, ожидая продолжения объяснения, но Паркер, достав свой тончайший, аккуратно сложенный носовой платок (он закупил у китайца в Майами несколько дюжин), придирчиво поизучал его снежную белизну и сунул платок в карман.
Янгер нетерпеливо спросил:
— И что же? Что это означает?
— Ты догадливый, вот и догадайся…
— Что ты имеешь в виду, говори!
