Через несколько месяцев Уэлс, однако, забеспокоился, а потом решил действовать. Он поехал в Небраску и убил там доктора Адлера — единственного живого свидетеля. После этого он вернулся в Нью-Йорк, считая себя в безопасности. Казалось, никто в мире теперь не мог угрожать ему.
До тех пор, пока Стабс не нашел свой автомобиль, мысли его крутились вокруг человека, по имени Уэлс. Нужно точно установить убийцу доктора, и тогда уж идти до победного конца.
Когда наконец машина нашлась, начались другие неприятности; выяснилось, что Стабсу трудно было теперь самому водить автомобиль. Руки и ноги отекали, мучила слабость во всем теле. Пошли неполадки с желудком, совсем разболтались нервы. Вскоре Стабс понял, что жизнь на лоне природы, конечно, хороша, но все же надо на некоторое время где-то остановиться и полечиться. О мотелях он имел слабое представление, но, как устроиться в городском отеле, знал хорошо. Прежде всего надо найти железнодорожную станцию, а там уж искать отель. Стабс действительно вскоре нашел отель правда третьеразрядный. Заведение было весьма неважнецкое: не было гаража, отсутствовал душ, но ванна была. "Крайслер" пришлось поставить на улице перед домом под присмотром хозяина отеля. В ванну Стабс залез тотчас же, все время добавляя горячей воды, по мере того, как та остывала. Потом он залег в постель, хотя не было еще и семи вечера.
На следующее утро Стабс проснулся в начале девятого. Голова раскалывалась. С нервами стало еще хуже, чем вчера, — руки и ноги тряслись. Лоб пылал. Налицо были все симптомы лихорадки. Стабс все же попытался встать, но резко закружилась голова, и он очутился на полу. Через некоторое время он добрался до телефона и попросил портье вызвать врача. Но тот в целях экономии денег не позаботился о докторе. Когда же он сам вошел в номер, постоялец лежал без сознания на полу. В конце концов врача вызвали, но больной с трудом мог отвечать на его вопросы.
— Вам совсем нельзя спиртное. Надеюсь, вы знаете об этом?
— Я ничего не пил, — слабо ответил Стабс. — У меня вообще нет такой привычки.
Даже в лучшие годы он не позволял себе побаловаться вином — он знал, потом всегда болит голова.
Врач нахмурился, не зная, верить ли пациенту. Диагноз он уже поставил: все симптомы были налицо.
— Вы слишком много работали. Тяжелый физический труд без соответствующего питания. Вы мало спали и не отдыхали вволю. Разве я не прав?
Это соответствовало действительности, и Стабс согласно кивнул.
— Вы, наверное, не хотите в больницу? — спросил доктор.
— Нет, конечно.
— Я так и думал. Вы сможете заплатить сиделке? Кто-то должен приносить вам еду хотя бы два дня подряд. Подниматься с постели не рекомендую.
— В моем кошельке еще кое-что есть, наймите сиделку. Врач удивился, обнаружив в кошельке бродяги такое количество денег, но вслух ничего не сказал.
У доктора, посетившего Стабса, была небольшая частная практика и работа в клинике. Он понимал, что происходит вокруг в этом проклятом мире, и знал, что люди нуждаются в нем. Из кошелька Стабса доктор взял немного денег, пояснив пациенту, для чего.
— Портье сказал, что вы заплатили только за одну ночь, а вам придется пробыть здесь дня четыре, не меньше.
— Заплатите за два, — сказал Стабс.
Врач начал было возражать, но Стабс стоял на своем, надеясь, что скоро поправится.
Появилась сиделка — нищая ирландка, с худым, резко очерченным лицом. Она стала кормить больного по часам, заботилась о нем, не тратя лишних слов, мягко и настойчиво преодолевала его смущение и сопротивление, когда дело доходило до судна.
Сиделка приходила два дня — за столько ей заплатили. Стабс уже на второй день мог со всем справиться сам, но ирландка не позволяла ему вставать с постели. Про себя Стабс решил подняться сразу, как только она уйдет. Однако не тут-то было. Даже на третий день его все еще одолевала слабость. И все же он рискнул встать, придерживаясь за кровать. На этот раз он не упал. Слабость была сильная, хотелось есть, но дрожь в руках и ногах прошла.
На следующий день Стабс переоделся и завтракать пошел в ресторан. Однако дойти до него не смог — ему снова стало плохо. Выздоровление, как и говорил врач, пришло лишь на четвертый день. Стабс даже почти забыл о своем заключении на ферме. Осталось лишь смутное воспоминание об этом и появилось желание двигаться вперед.
Стабс упаковал чемоданы, спрятал автомат под пиджак и вышел к автомобилю. Цель была ясна — Чарльз Ф. Уэлс жил где-то в Нью-Йорке.
Стабс, закрыв телефонную книгу, спрятал ручку и кусок старого конверта и вышел из аптеки на Десятую авеню. Некоторое время он стоял, щурясь от ярких, солнечных лучей и не зная, с чего начать.
Потом вернулся в аптеку.
— У вас есть карта Нью-Йорка?
— Манхэттена? Стабс нахмурился.
