– Волхвам положено кланяться. Перед княгиней – опускаться на колено и ждать пока не разрешит встать…
Аудиенц-зал располагался на втором этаже дворца-терема. Когда они вошли, княгиня стояла у окна, прикрытого тонкой решёткой, скорее декоративного назначения, столь хрупкой казалась.
– Позволь, Пресветлая, предстать пред твои очи! – громко произнёс волхв и подтолкнул сзади Макса, делая грозное лицо. – Ну?!…
Макс пожал плечами и остался стоять. Высокая женщина с царственной гордой осанкой обернулась. Она была красива той красотой, что не ослепляет с первого взгляда, но являет миру ум, доброту, свет души. Тонкие правильные черты лица, гладкая кожа цвета персика, – возраст, однако было определить трудно. Ей могло оказаться и тридцать, и пятьдесят лет, ибо во внимательных, понимающих и в то же время строгих глазах светилась совсем не юношеская мудрость, опыт и затаённая боль.
Одета была в расшитое, как и у других женщин поселения, длинное платье. Волосы скрывал белый тонкий шарф, поверх него – шапочка, отороченная тёмным мехом и украшенная жемчугом.
В целом Максу княгиня понравилась, чего не мог сказать о своём провожатом.
– Здравствуй, – сказала княгиня и улыбнулась.
– Э- э -э… здрассте.
– Хотела взглянуть на тебя перед отъездом.
Она провела ладонью по его щеке.
– Молодой совсем. Я думала ты будешь постарше. Но у тебя мужественное и благородное лицо, это о многом говорит.
– Спасибо, только…
– Я верю в тебя. Мы все верим, – и снова непонятная боль мелькнула в карих глазах. – И желаем тебе удачи.
Княгиня подошла к длинному массивному столу, за которым свободно разместились бы человек пятьдесят пирующих. Время пира видно не пришло, и на столе стоял только один кувшин из черненого серебра и кубок, украшенный чеканкой. Острый сладкий запах разлился по залу, когда полилась медовая струя из кувшина. Женщина протянула кубок Максу.
– Испей из рук моих. Не бойся. Это эликсир жизни.
Максим взял кубок, посмотрел внимательно на княгиню, потом на волхва, стоящего чуть поодаль. И выпил. Залпом, потому что в горле давно пересохло от жажды.
Ничего страшного не произошло. Отметил про себя, что раз не упал замертво в первую же секунду, значит, не яд. Да и зачем кому-то его травить? Бред какой-то. Паранойя. Стареете что ли, Максим Даниилович?
– Может, свидимся ещё, дай-то Бог, – Княгиня снова провела рукой по его щеке. – Ярогор расскажет тебе всё, что нужно. – Пока же прощай.
С этими словами она вышла.
Волхв низко поклонился и снова украдкой зыркнул на Максима.
– Воистину неисповедимы пути богов! Когда грязному невеже достаётся выбор в великой миссии спасения мира, это навевает на грустные мысли о судьбе пресловутого мира! – пробурчал он, когда за княгиней закрылась дверь.
– Мне тоже, пожалуй, пора. У вас хорошо, но… Ух, ты! – Макс сделал, было, шаг и едва не упал, так закружилась голова. Успел схватиться за дверной косяк. Волхв крепко взял его под руку.
– Я провожу тебя.
– Куда ещё?
– В твои покои. Отдохнёшь, придёшь в себя.
Максим старался совладать с нарастающим гулом в ушах. Перед глазами всё медленно вращалось и струилось, словно смотрел сквозь стекло, по которому текла вода. В теле полыхал огонь. Издалека доносилось бормотание Ярогора.
– Чести его удостоили царской!.. Своими руками поднесла!.. А кого милостью одарила? Дикаря?! И за что?
– Вы чего-то в питьё добавили? Отравы какой-нибудь? – вместо грозного тона получился шёпот. Ну да ладно, хоть так, а то и вовсе могли голоса лишить. Брёл бы, как покорный бычок на заклание.
– Ну, разве не дикарь? – сокрушался волхв. – Надо же подумать такое?! Отравы! Тебя, сударь мой, удостоили великой милости отведать эликсир жизни! Дабы сил прибавилось, хвори отступили! А он – "отрава"! Да такой "отравы" не каждый герой удостаивается, ибо цена оной выше злата, и мало её у нас!
Он толкнул дверь в маленькую комнату, похожую, скорее, на монашескую келью простотой обстановки. Окно, забранное фигурной решёткой, низкая кровать, – больше ничего Максим не успел разглядеть. Лишь только голова коснулась подушки, сознание исчезло в чёрном забытьи без снов.
Волхв постоял немного рядом, вздохнул.
– Спаситель, тоже мне! Ну, почивай пока.
Максим проснулся от чьего-то хихиканья и возни. Открыл глаза, сел, вспоминая, где он и как сюда попал. Прислушался к себе. Никаких неприятных вчерашних ощущений не было. Чувствовал он себя отлично, мышцы наполняла сила, взгляд стал зорче.
В комнате, где он ночевал, стояла огромная бадья. Две девушки наполняли её горячей водой, таская деревянные вёдра. Пар поднимался к потолку и собирался там прозрачными облаками.
Девушки поглядывали в сторону Максима и посмеивались.
Макс сообразил вдруг, что на нём нет никакой одежды и завернулся в простыню, под которой спал.
Одна из девиц поклонилась, жестом приглашая его к купанию.
– Прошу, сударь! – и стала намыливать некий лохматый пучок – мочалку, должно быть. Вторая стояла наготове с огромным полотенцем.
– Вы меня мыть собираетесь?!
Придерживая простыню, Макс слез с кровати.
– Идите, я сам всё сделаю.
– Никак не велено, – девица потупила глаза, пряча улыбку.
