Артём уселся поудобнее, положил руки на колени и закрыл глаза. Если он хочет вытащит Германа наружу, нужно вновь нырнуть в потоки магии тьмы. Последний раз это закончилось не очень хорошо. Нужно контролировать свои желания, и не дать силе завладеть телом, нужно просто вытащить разум Германа наружу.
Открыв глаза, Артём не почувствовал разницу, когда те были закрыты. Тьма издаёт странное шуршание, словно кто-то трёт друг об друга подушечки пальцев. И там, в глубине мрака, тянется белая нить. Ухватившись за неё, Артём получит контроль над всей магией тьмы. Заберёт всю её мощь… но это не то, что он ищет.
— Герман! — рявкнул Охотник, — Я знаю, что ты здесь! Ало?! Выходи! Там это, твоя дочка с тобой поговорить хочет. Можешь вытащить свою клыкастую задницу, и поболтать с ней?
— Нет…
Артём резко обернулся, так как холодный мерзкий голос прозвучал за его спиной. Во тьме показались алые глаза, но вот самого клыкастого не видно, даже его очертаний. Он прячется, и выходить не желает.
— Да хватит!.. ты сам посмотри, она же страдает. Оставил её на произвол судьбы. Ты ведь даже не думал о своей клыкастой семье, когда решил умереть ради свободы Плеяды. Может сейчас, хотя бы один раз, подумаешь о своих детях? Давай, клыкастая задница, вылезай наружу. Хотя бы раз побудь добрым отцом!
— Кто сказал, что я о них не подумал?… — прорычал вампир, — Я специально насыщал их тела маной Безымянного, что бы в момент моей смерти, они смогли прожить хотя бы человеческую, полную, жизнь. Пройдёт пару лет, и они свыкнуться, что меня нет, и начнут жить дальше, понимая, что у них осталось не так много, как было раньше.
— Бессмысленно… — покачал Артём головой, — Уж лучше бы они тогда умерли вместе с тобой. Зачем давать им шанс, если ты сломал их своей смертью? Без тебя, жизнь их не интересует. Да и чего они добьются? Они монстры, которые уничтожили одно из четырёх Королевств. Кто их примет?…
— Например… ты.
— Я?! — поперхнулся Артём, а следом покачал головой в разные стороны, — Нет — нет и ещё раз, нет! Я не собираюсь играть для них в папочку. Уж увольте. Я хочу их использовать, но дать им взамен равную помощи награду. Я даже закрою глаза, что они те, кого я всю жизнь убивал, и буду убивать…
— Тогда я тебе не помогу… если я сейчас не выйду, Дания тебе не поможет. Сможешь ты тогда сразить Негу?… не думаю, — послышался смешок в сторону Артёма.
Охотник сжал кулаки, сморщил лицо и спросил с натянутой улыбкой на лице:
— Правильно ли я всё понял… ты мне поможешь, но взамен, я должен взять под своё крыло твоих клыкастых детей?
— Всё так… твой ответ?
Артём хотел удариться лбом обо что-нибудь твёрдое. Куда он пристроит этих монстров?! Вампиры, причём Альфа и Кровавые Бароны, невероятная боевая мощь, но в то же время, это самые страшные чудовища, что видел этот мир.
— Хорошо! — рявкнул Артём во тьму, — Тогда баш на баш! — он указал на белую нить, мелькающую вдалеке, — Я возьму твоих детей под своё крыло. Тогда ты поможешь мне обуздать силу Тьмы! Она мне позарез нужна. Обучишь меня, так и быть, стану я для них новым папочкой.
— Идёт… — даже не раздумывая, ответил Герман.
Георг не отпускал рукояти алых револьверов. Он даже не моргал, уставившись на Альфу, что ожидает ответа своего отца, который таиться внутри Артёма… если конечно он вылезет наружу.
Руки Артёма дёрнулись. Тьма, что расползлась по всей святыне, ожила, начав сгущаться вокруг Охотника… она обволокла его лицо, явив ужасное зрелище.
Георг потерял дар речи, увидев, что на лице Артёма образовалась маска тьмы, испускающая тонкие щупальца, заменяющее волосы. Эта маска принадлежала Первородному Вампиру. Такое чувство, что… он воскрес.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Артём… — прошептал Георг, не убирая ладони с рукоятей револьверов.
Момент настал. Дания не могла поверить своим кровавым глазам. То, что сказал ей Артём, оказалось правдой. В нём живёт часть разума Первородного. И вот, она может с ним поговорить.
— Почему?! — сжала кулаки Дания, обнажив клыки в гримасе отчаяния и горечи, — Ты нас обманул… отец, зачем было делать так, что бы мы продолжили жить?… Без тебя, это не имеет смысла.
На лице Артёма, видно лишь белоснежные зубы с острыми клыками. Он раскрыл челюсть, сказав искажённым голосом:
— Дети не должны страдать, за действия своих родителей. Вы были не причём. И я хотел, что бы вы жили. Что бы у каждого появились свои интересы, не относящиеся ко мне, вашему отцу, и служению мне. Мне это было всегда не интересно. Я больше любил наблюдать, как вы развиваетесь личностно и морально. Я не должен был становиться для вас целью обожания, и уж тем более, подражания. Но, что есть, то есть и этого не поменять, — маска тьмы начала трескаться, из-за чего Дания вся побледнела, а на лице прямым текстом написано, что она желает провести с отцом как можно больше времени, — Пока ещё есть время, слушай меня внимательно.
— Да, отец! — кивнула Альфа.
