Жара нарастает. Кел уже собрался вернуться в машину, где как-то еще работает кондиционер, но пара ворон устраивается на верхних ветвях деревьев, нависающих над Рашборо, и с интересом приглядывается к раскладу. Кел опирается о капот машины, откуда можно ответно приглядывать за воронами и отгонять их, если понадобится. Трей усаживается на капоте рядом. Ожидание Гарды ее, похоже, не тревожит; судя по всему, — и это успокаивает — нужды делать что-то еще у нее нет.
Кела ожидание тоже не тяготит, он рад возможности сидеть и оценивать происходящее. В смерти Рашборо как таковой минусов он не видит. Насколько Кел понимает, кент этот добился лишь того, что создал всем кучу неприятностей. Если предметнее, то Рашборо теперь не нависает над Джонни, и тот, скорее всего, учешет вальсом из этих краев куда-нибудь, где такому утонченному типу, как он, есть чем поживиться. С точки зрения Кела, сплошные плюсы.
Он осознаёт, что у Гарды, впрочем, отнестись к этому так же возможности нет, и вот здесь возникают потенциальные минусы. В зависимости от того, кто убил этого козла и насколько трудно будет убийцу вычислить, минусы могут стать существенными. В идеальном мире тем, кто угробил Рашборо, оказался бы Джонни — и сделал это достаточно неумело, чтоб его забрали в наручниках уже сегодня вечером. На такую удачу Кел не смеет даже надеяться. Слишком много других, менее привлекательных вероятностей.
Среди них — вероятность того, что тот, кто убил Рашборо, не считает, будто дело сделано. Вокруг есть множество тех, у кого имеются серьезные причины беситься на Рашборо и чьи чувства могли бы распространиться шире. Март сказал, что Трей ничего рикошетом не прилетит, а Мартово слово в этих краях имеет вес, но Март не господь бог, независимо от того, что сам себе думает, и гарантий давать не может.
— Куда эта дорога ведет дальше, после твоего дома? — спрашивает Кел, кивая на нижний проселок. — Вдоль болота, через рощу, а потом?
— Потом там пусто сколько-то, — отвечает Трей, — а следом Хромой Дигнан. За ним — братья Муртаг, да только Кристи помер, а Винсент подался в дом престарелых. А потом сплошь болото.
— А в ту сторону что? — Кел показывает подбородком на верхнее ответвление. — Малахи Дуайер, а дальше?
— Шон Пол Дуайер, где-то через полмили. Дальше выпас и лес, пока опять под горку не идет, к Нокфаррани. По дороге вниз там тетка та, Мари Франсез Муртаг.
— Нокфаррани — это где Рашборо ночевал. Так?
Трей кивает. Соскальзывает с капота и обходит машину сбоку.
— У подножья. В домушке, которую Рори Дунн сдает туристам.
— Знаю такую, — говорит Кел. Рашборо, стало быть, мог идти к себе или наоборот, к Редди или от них, — или из Арднакелти, по дороге его грохнули, а затем бросили тут, чтоб расширить круг подозреваемых. Или же убили где-то вообще в другом месте, а сюда притащили, чтоб навести на ложный след. — Ты его вчера видала?
Трей роется в бардачке у Кела — видать, ищет бутылку с водой, которую Кел держит там на такую погоду.
— Не. Я дома торчала весь день, он не заходил. Ты опять как легавый.
— Не-а, — говорит Кел. — Я просто как парняга, который хочет понять, что тут произошло. А ты что, не хотела б?
Трей отыскала бутылку с водой. Захлопывает дверцу машины.
— Не, — отвечает. — Мне насрать.
Опирается о дверцу, выхлебывает полбутылки и передает Келу. На тело Рашборо она с тех пор, как Кел от него отступил, едва ли хоть раз глянула. Вполне естественно было б, избегай она смотреть на него, но Келу не кажется, что дело в этом. Малая ведет себя как ни в чем не бывало, будто мертвеца тут почти и нету, — слишком малозаметное присутствие, чтоб осквернить ее территорию. Если и надо было ей с ним обвыкаться, она с этим разобралась до того, как пойти за Келом.
Он все еще озадачен ее настроением — и озадаченность эта его тревожит. За два последних года он довольно неплохо преуспел в толковании Трей, но сегодня она для него загадка, и малая недостаточно взрослая и недостаточно окрепшая, чтоб он мог позволить ей быть загадкой в сложившемся положении. Кел размышляет, осмыслила ли она хоть чуть-чуть те последствия и возможные дальнейшие события, к каким способна привести гибель Рашборо.
Три-четыре черномордые овцы бродят по дороге и среди деревьев, щиплют траву.
— Знаешь, чьи это овцы? — спрашивает Кел.
— Малахи Дуайера. У нас во дворе их толпа. Я собиралась сходить да сказать ему, что разбрелись, но тут вот… — Трей показывает головой на мертвеца.
— Такое отвлекает от овец, это точно, — говорит Кел, возвращая ей бутылку с водой. Овцы Малахи, значит, болтались здесь еще до рассвета, затаптывая любые следы и отпечатки шин, какие убийца мог по себе оставить, и заглушая любые запахи, какие смогла бы унюхать собака-ищейка. Овцы в этих краях разбегаются и впрямь частенько — большинство горных полей огорожено древними латаными каменными изгородями, никому до этого дела особого нет, и в итоге скотина возвращается туда, где ее место. Но этот побег кому-то оказался очень на руку.
