— Морковки те, — говорит Март, — жуть какие духовитые были, вот как есть.
— Можно было б добавить чуток в любом случае, — соглашается Кел. — И еще кровать я должен нам сработать. Большинство мужиков в наши дни столяра нанимают, но мне в этом смысле повезло.
— Иисусе, братан, — говорит Малахи, вскидывая брови. — Да ты и впрямь не шутки шутил насчет того, какой ты занятой.
— Не, не шутил, — улыбаясь, говорит Кел. — А еще при всем этом надо найти время на древнюю традицию посмотреть ближнему своему в глаза и назвать херню херней.
Тут все ревут от хохота, а Малахи получает пару тычков кулаком в плечо.
— Говорил я тебе? — восторженно произносит Март. — Говорил я, этот парняга не дурачок-турист какой-нибудь, чтоб на вашу туфту вестись. Надо было с вами на деньги поспорить.
— Отлезь, — говорит Малахи, а сам ухмыляется. — Попробовать стоило. Роскошный же был бы — в трусах да рысью.
— Я б купил такие, как у Джейсона Момоа, — говорит Кел. — В честь Сенана.
— Развел он тебя с кроликом-то, — говорит Март, — признавайся.
— Не развел. Я просто…
— Ты правда Майку кролика принести должен? — спрашивает Кела Пи-Джей для полной ясности.
— Не, — отвечает Кел. — Может, пива я ему купить должен, чисто чтоб на хорошем счету у него быть.
— Моя очередь, — говорит Сенан — сказанное ему о том напомнило. — Барти! Того же!
Кел приканчивает свою пинту, чтобы освободить место для следующей. Столько времени прошло, а они все еще способны удивлять его безупречным, нерушимым единством, с каким выступают ради общей цели. По крайней мере, эту проверку он прошел, но насчет того, что она последняя, Кел никаких иллюзий не питает.
Март все еще злорадствует над Малахи и Сенаном, а те ожесточенно защищаются.
— Я, было время, звал Лену жениться, — под шумок доверяется Бобби Келу. — Вроде прикидывал, что она откажет, но надо было попробовать. Знал, что изгаляться не станет в любом разе, понимаешь? Тут есть такие, им сделай предложение, так потом херне конца-краю не будет.
— Ну, — говорит Кел, — должен признать, я рад, что она тебя завернула.
— Что верно, то верно, — соглашается ошарашенный Бобби. — Нет худа без добра, так вроде говорят? Да только больше некого в этих краях замуж позвать. — Вздыхает в свой стакан. — Вот что мне во всей этой заварухе с золотом нравилось — я решил, что возможность мне еще выпадет.
— Да тебе просто нравилось, что у тебя теперь пижонский родич, — говорит ему Сенан.
— Нет, — скорбно отзывается Бобби. — Мне нравилось иметь возможность. Да только не было ее. А теперь он дал себя кончить, и даже если б возможность у меня была, теперь ее нету. — Выпивка постепенно одолевает Бобби. — Нисколечко не предполагал я, что его убьют, — говорит он Келу. — Не такое это дело, какого кто угодно ждать мог бы. А теперь следователи ходят по домам, ужинать людям мешают. Мамке моей пищеварение на всю ночь испортили.
При упоминании о следователях все остальные разговоры угасают. Ноги под столом шаркают по полу и замирают.
— Не понравился мне тот козел, — говорит Франси. — Следователь. Нилон.
— Ловкий он, — говорит Пи-Джей, — вот как есть. Верткий. А делает вид, что не таков.
— Я этого мудачка чуть не пристукнул, — говорит Сенан. — Сидит такой у меня в кухне, хвалит хозяйки моей чай, весь задушевный, как Санта, будто дружбан мой старый, а следом говорит с бухты-барахты: «Я составляю список всех, у кого с Рашборо нелады были. Есть ли кто-то еще на примете?» Я не против, чтоб он вопросы задавал, работа у него такая, но очень против, чтоб он думал, будто я тупой до того, что поведусь на вот это вот.
— Он же дуб, само собой, — говорит Малахи, и уголки рта у него иронично вздергиваются. — Они вечно считают, что мы на их херню поведемся.
— Он мне сказал, — взволнованно говорит Бобби Келу, — сказал: «В участок пока идти незачем, мы пока тут потолкуем». Что он в виду имел? «Пока»? — В свой стакан Бобби вцепляется обеими руками.
— Не был бы таким, бля, обрыдаться паршивым картежником, — говорит Сенан, — ты б расчислял блеф на слух. Он тебя растрясти пытался, чтоб ты ему что-нибудь выдал. Они так работают. Верно же? — пуляет он в Кела.
— Иногда, — отвечает Кел. Настроение в нише сделалось напряженным. Все подбираются к главному делу вечера.
— Я с ним все еще не видался, — расстроенно говорит Март. — Он заходил, а я в город отъезжал. Вернулся домой, а там миленькая такая карточка под дверь подсунута, дескать, он попозже еще попробует. Я один вусмерть хочу с ним познакомиться, а он достает вашу братию, кто вообще его не ценит.
— Ну расскажи-ка нам, — говорит Келу Сенан, — какие у него прикидки?
— На что ты его-то спрашиваешь? — обращается к нему Март. — Ему откуда знать?
— Он же, бля, следователь. Они по-свойски толкуют, как и все прочие.
— Никакой, бля, не следователь — в том, что касается тутошнего. Он подозреваемый, такой же, как и мы с тобой.
— Да? — спрашивает Сенан у Кела. — Подозреваемый?
— Нилон мне бы не сказал, кабы я был, — говорит Кел. — Но да, вероятно, — как и кто угодно. Я там был. Я знал Рашборо. Меня нельзя исключать.
