Подняв взгляд, Артём заострил своё внимание на чёрно–белой башне, что тянется до небесных угодий и возвышается над всем городом. И сейчас, прямо на смотровой, можно заметить белоснежное сияние, от которого исходят десятки тысяч нитей.
— Это он, да? — дрогнул голос Артём.
— Да, Мироздание. Он часто любовался на город. И местные, как бы это не странно, любили эту его черту. Они предполагали, что так отец всего живого, именованный, как — Первый Свет, следит за своими детьми. Но… я так не думаю. Как по мне, он просто развеивал скуку.
— На этой смотровой стоит «омут правды», в который мы с тобой провалились. И его изобрёл Мироздание. Ты не думаешь, что так он хотел…
— Хотел «что»?
— Хотел увидеть не этот город, а прошлое, которое угасло, — призадумался Артём, — Ты же сам сказал, что он был опечален, и с ним якобы случилось что-то страшное. Ты хоть раз видел, что показывал ему этот «Омут Правды»?
— Нет! — покачал головой мальчик, — Я узнал про «омут правды», когда исследовал башню. То есть уже после того, как случилась трагедия.
— Стоп! — застыл Артём на месте, а горожане начали проходить сквозь него, — То есть… раньше на смотровой не было «омута правды». Верно? — на вопрос Артёма, Самюэль кивнул.
«Ага!.. вот это уже странно. Значит, ты любовался на изумрудный город, а „омут правды“ показывал тебе „забытую эпоху“. Теперь вопрос: Мироздание оставил „омут правды“, так как не успел его скрыть, или же он сделал это специально?»
— Ты что–то понял? — спросил Самюэль.
— Да так, не обращай внимания. Просто люблю копаться в мелочах… — он вновь бросил взгляд на чёрно-белую башню и сказал шёпотом, — Интересно, в этой истории будет фигурировать Гильгамеш? — тихо прошептал Артём.
— Гильгамеш?… Про кого ты говоришь?
— Да так, один…чего⁈ — опешил Артём, — Эй, Безымянный. Ты знаешь, что Мальтид наш враг?
— Мальтид враг⁈ — сощурил глаза Самюэль.
И в эту самую секунду Артёма словно ударила молния. По его телу разбежались мурашки, а глаза рвутся из орбит. Вот что имела в виду Иная Раса, которая бродит по мёртвому изумрудному городу. Сила Мальтида здесь не действует!!!
На лице Артёма возникла жуткая улыбка, а следом он начал смеяться, понимая, что игра скоро выйдет на новый уровень. Что в этой борьбе, помимо Левиуса, прибавиться ещё некоторое число тех, кто будет знать правду. Может вот почему Мироздание не спрятал «омут правды»⁈
— Пока что забудь. Давай сначала посмотрим твои воспоминания, Самюэль. Потом, когда закончим, я расскажу тебе свою истину. Но сделаю я это внутри «омута правды». Поэтому не спеши выходить. Хорошо?
— Эм… ладно. Как скажешь, — пожал плечами мальчик.
— Ну, вот и отлично. Тогда веди дальше, шкет!
Самюэль тяжело вздохнул и весь набычился.
— Когда мы выберемся из «омута правды», попробуй мне это повторить.
— Хорошо, шкет! Ха–ха–ха–ха!!!
Пока есть такая возможность, Артём не упустит случая, что бы поиздеваться над Самюэлем. Ему даже это полезно. Он, наверное, уже и позабыл, как это — говорить по дружески.
Путь продолжился, но не занял много времени. Впереди, на первом этаже одной из изумрудных башен, обосновался магазин полностью забитый книгами, а на входе весит вывеска:
— Книги⁈ Реально⁈ — усмехнулся Артём.
— Моя сестра очень любила человеческие сказки и истории о героях. Мы же были людьми. Мы выросли на подобных повестях. Так Малия пыталась показать, что люди — это не вещь, что среди них тоже есть достойные герои. Она учила языки людей и переписывала сказки на язык Иной Расы, а если быть точнее — на язык Первородных.
— Подожди! — призадумался Артём, — Мы управляем «Мирозданием» на языке Первых Первородных, а говорит «Иная Раса» на языке простых Первородных. Верно?
— Да! — кивнул Самюэль, — Потом он обрёл иной вид для Исчадий, а следом и Лики с Десницами придумали свой язык. Но местным всё же остался язык Первородных. Уже потом, что бы понимать другие миры, мы научились перестраивать сознание с помощью «Мироздания». Но и то, для этого нужно четкое понимание неизвестного языка. То есть, пока ты не выучишь неизвестный язык, то и сознание не сможешь переписать. Ведь язык — это правильное произношение букв, а буквы — тот или иной звук, который имеет своё значение. И поэтому, если живое создание умеет говорить на том или ином языке, то его сознание, где запечатаны слова и звуки, можно перестроить в нужный язык. То есть мы берём то, что есть, и из этого делаем новое, но оно остаётся всё тем же старым. Так же можно переписать воспоминания, что я и сделал со своим народом. Это очень сложный процесс и такое способно провернуть лишь крошечное число представителей Иной Расы.
— Ого! Спасибо, просветил. Теперь понятно почему «Иная Раса» и «Средний Мир» не столкнулись с языковым барьером. Я это конечно знал, но не в таких подробностях.
