Это были весьма громкие слова, намекающие, что этот мир ждёт тотальная перестройка.
Если Тьма и Корон держались более или менее уверенно и смогли донести своё слово, то вот Самюэль весь поник и опустил взгляд. Ему было стыдно… он вообще ничего ни сделал. Даже слово побоялся сказать против.
— Ну, ты и очкун! — усмехнулся Артём.
— Кто?…
— Трус, — уставился Охотник на мальчика суровым взглядом, — Для тебя любовь этих существ стала превыше той расы, которая тебя и породила! Или же всё это ради сестры? Ради её цели?… Да, наверное, всё так. Но в какой–то момент ты дрогнул. Ты начал думать о том, что лучше тебе, а не другим… эгоистично, Самюэль.
Эта сцена прекрасно показала то, что даже великий «Безымянный Бог» не совершенен. Он тоже может утонуть в собственных пороках.
— Всё так!… — стал голос мальчика тише, а его взгляд упал на площадь, — Я купался в славе и любви, а когда понял, что могу это потерять, то промолчал… остался в стороне. Это был для меня урок, который я запомнил на всю жизнь. Иногда нужно идти против своих принципов… забыть о том, что важно тебе одному, и вспомнить, что добро нужно дать всем и каждому.
— Тоже глупо! — рассмеялся Артём, — Быть эгоистом — не преступление. Мы все такие. Но вот в чём дело… если ты эгоист только для себя одного — это плохо. Но в тоже время всех не спасти. Нужно думать только о тех, кто рядом с тобой. Вот посмотри на них, — кивнул Артём в сторону «Иной Расы», — Они дали тебе любовь и славу… только тебе одному. Но что дальше? Утонув в их признание, ты бы стал никем… пустышкой! Если и добиваться своей цели, то ради кого–то одного или небольшой группы, а не только ради себя любимого или всех и каждого.
— Ты прав, — улыбнулся мальчик, — И я рад, что мы мыслим одинаково. Идём дальше?
— И это всё? — Охотник вновь оглядел «Иную Расу», — Хотя можешь не отвечать. Я уже всё понял. Даже после слов Корона и Тьмы, они будут поступать по-своему. Чёрт! Да этот город самый настоящий рассадник анархии.
— То, что последует дальше, будет иметь последствия для всех миров. Этот день стал точкой к неминуемому закату «Иной Расы», который мы чудом смогли обойти… точнее… от нас осталась лишь горсть…. — он поднял правую руку и щёлкнул пальцами, — Идём дальше.
Реальность изменилась, нарисовав длинный чёрно-белый коридор, по которому молча, и в полном одиночестве, идёт Самюэль.
Видно, что Безымянного пожирают сомнения. Он не понимает, чего на самом деле хочет. Всего лишь одна сцена на площади заставила его задуматься о многом. И сейчас, по всей видимости, он хочет спросить совета.
Безымянный остановился, резко повернул направо и прямо перед его взором, в мраморной стене, образовалась дверь из потоков чистого света.
Проход открылся, и Самюэль оказался в огромной комнате, которая погрязла в белых нитях. И здесь царствует яркий свет, невзирая на то, что окна отсутствуют, как и посторонние источники света.
У одной стены расположился широкий чёрный стол, забитый кипой бумаг и книгами, а так же там есть чернильница и золотое перо. В другом углу обосновалась широкая кровать из золотых покрывал, а подушки выглядели так, словно их сделали из облаков. Возле потолка, до которого аж тридцать метров, парит в невесомости человекоподобное существо, состоящее из потоков чистого света. От его тела исходят белоснежные нити, из которых он сделал себе длинный плащ, а его поза выглядит так, словно он лежит на твёрдой поверхности.
Роскошью тут и не пахнет. Всё выглядит так, словно это комната затворника.
На полу можно увидеть скомканную бумагу с перечеркнутым текстом. Словно здесь живёт не властитель всей жизни, а горе автор, который зашёл в тупик и не знает, как продолжить свой роман.
— Господин! — встал Самюэль на одно колено и опустил взгляд, — Я прошу прощения, что потревожил вас. Надеюсь, я вам не помешал?
Плечи Безымянного дрогнула, а глаза широко раскрылись.
— Господин… почему вы так недолюбливаете людей? Да, вы их не создавали, но вы помогли в их сотворение.
