Внутри этих кровавых кругов Охотник способен разложить свою жертву на самые настоящие атомы, а следом собрать её воедино, сохранив при этом жизнь. Своего рода это «вечные» пытки, где жертва умрёт лишь по велению хозяина данного мира, и никак больше. Чем ближе к седьмому кругу, тем способность сильнее. Так же в чёрном омуте царствует воплощение тех, кого враг Артёма убил за всю свою жизнь. Они ранят его душу и поедают плоть, при этом, не давая жертве упасть в чёрный омут. Своего рода тебя заживо пожирает твоё же прошлое, передавая в твоё тело весь тот ужас, что испытал мертвец в момент смерти. Но это ещё не всё. Чёрный омут тоже живой. По велению Артёма он сковывает врага, а так же перемещать его на один из кровавых кругов. Так же круги могут увеличить свою площадь. Охотник может сделать так, что жертва никогда не дойдёт до следующего круга и будет до скончания веков утопать в ужасе и первородной боли. И помимо всего перечисленного, Артём может создавать внутри своего мира карманные измерения, дабы разделить врагов и уничтожить их поодиночке.
Ужас — рогатое существо, что стоит на языке Боли, ударил в колокол, и по всему миру разошлась вибрация, из–за чего чёрный омут покрылся мурашками.
Артём сжал зубы, почувствовав невероятную боль в висках. Такое чувство, что мозги пронзили насквозь острым клинком.
— Что⁈ — опешил Охотник, увидев, как Ужас начал дрожать, а чёрный колокол в его руках покрылся трещинами, из которых теперь вытекает кровь.
Артём резко перевёл взгляд на белого Дракона, который так и не остановился и продолжает свой путь. Его чешуя на месте, глаза и язык не исчезли, а мертвецы так и не показались, словно Фуриал никогда и никого не убивал. Или же… мертвецы бояться встретиться со своим убийцей лицом к лицу⁈
«Ну, хорошо, ублюдок!» — широко улыбнулся Артём.
— Боль! Жахни по нему со всей силы!
Ужас спрыгнул с языка и встав за спиной Артёма. Боль в этот момент ещё шире раскрыл свою пасть, его желудок вздулся, и он опустил голову практически к глади чёрной воды, направив водоворот безумия в его глотке в сторону Фуриала.
И в туже секунду изо рта Боли вырвался чёрный поток энергии, который выглядит как огромный луч, сотканный из материи, что окружает «чёрные дыры».
И вся эта мощь попала в Фуриала, поглотив в себя его тело и разум, и закрутив в водовороте, из которого никто и никогда не выберется.
Артём щёлкнул пальцами, и младенец тут же захлопнул рот, встав за спиной своего хозяина.
«Да вы шутите… как такое вообще возможно⁈» — начал Артём бледнеть прямо на глазах.
Фуриал стоит всё на том же месте — между пятым и шестым кругом, а его чешуйчатое тело, что больше напоминает эфир, никак не пострадало. Точнее на груди и щеке появились небольшие порезы.
«Не уж-то он бессмертен, как и Агат Крост⁈ То есть его может убить только его кровный родственник⁈»
Фуриал покрыл ногу белой энергией, сделал шаг вперёд и мир ужаса и боли тот час покрылся белоснежными трещинами.
Ужас встал перед Артёмом, закрыв хозяина своим телом. Следом колокол и молоток в его руках лопнули, став подобием бомбы, из которой вышел вязкий мрак.
Мир боли и ужаса начал сужаться и концентрироваться в одной точке. Снаружи это выглядит так, словно мир Артёма сжался до размеров небольшой сферы. Это атака — чрезвычайная мера, если Охотника застанут врасплох. Он подрывает внутренности своего мира, превращая их в разрушительную неконтролируемую массу, а оболочка мира при этом сжимается, дабы враг не смог убежать или как-то сопротивляться. Охотнику в этот момент ничего не грозит. Он сливается со своей болью и ужасом воедино, подавляя на себе эффект своей же силы.
Артём опешил, увидев в неконтролируемой чёрной массе, что должна рвать плоть и уничтожает разум, три глаза: два горели белым оттенком, а третий сиял подобно жидкому золоту.
Артёма на секунду ослепило, а следом он узрел, что его мир был полностью поглощён белой энергией, из которой возник взрыв, что не знал себе равных по разрушительности.
«Колыбель Ужаса» была полностью уничтожена, а Артёма выбросило в реальный мир. Обратно в просторы «Лазурного Хребта».
— Агрх…
Моргнув, Охотник обнаружил, что он лежит на кристаллической почве, а под ним образовалась лужа крови.
