Дуглас ХИЛЛ
ОХОТНИК
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДЕВСТВЕННЫЙ ЛЕС
ПРОЛОГ
Для Джошуа Феррала выдался прекрасный день. Встало теплое солнце и прогнало прохладу из октябрьского воздуха, но он остался бодрящим, свежим и ароматным. Большинство деревьев в густом лесу окрасились в свои самые яркие цвета, и, казалось, что все богатство девственного леса, как и его прелесть, с готовностью предлагали себя человеку. Большой кожаный рюкзак Джошуа был полон свежим мясом, и несколько кусков он отложил для себя и своей семьи - жене Уайры, чтобы той было с чем поколдовать на кухне.
Это был человек среднего роста и среднего возраста, тощий и загорелый, в его темных волосах уже блестела сединой парочка прядей. Одет он был в простую рубаху и штаны из оленьей кожи, а на ногах умел низкие ботинки из белой крепкой кожи. На боку у него висел остро отточенный нож, а в руках - длинная тонкая жердь, с заточенным и обожженным на огне острием, что делало ее копьем. Шел по лесу он легким шагом, почти бесшумно, если не считать шороха папой листвы. И чувствовал он себя в лесу, совершенно, как дома.
И, как это частенько бывало, Джошуа чувствовал признательность - не к кому-то конкретно, а просто признательность за то, что дикий лес столь щедро предлагал свои богатства. За то, что он способен был взять эти богатства.
Конечно, все это предполагало заботы и, частенько, трудную жизнь для него, ведь вся деревня благодаря его искусству время от времени могла разнообразить свое меню свежим мясом. Таким образом, он был обособлен от остальной части поселян.
Но уж это почти не беспокоило его. Это был недалекий и приземистый народ, закопавшийся в своих клочках грязи, которую они скребли, чтобы прокормиться, не зная, или не желая знать, что лежит за околицей деревни и боящиеся даже своей собственной тени. Они не желали ничего знать.
- Что ж, - думал Джошуа, - были причины бояться, были. И не своей тени боялись они, но той тени, что распростерлась над всем миром, тени, накрывшей все человечество. И то, что осталось от человечества.
Но не было времени думать о тенях и страхе в этот прекрасный октябрьский день, когда и охота была удачной. Страна была большой - Джошуа лучше многих знал, какая это большая страна - в молодости он немного путешествовал, хотя это и считалось слишком рискованным. Он сам видел, как далеко простиралась дикая природа, девственный лес, которого совсем не понимают жители маленьких, жмущихся друг к другу деревушек, в которых сохранились остатки человечества. Человек может прожить всю свою жизнь в покое, без теней и без страхов, в глубине девственного леса. Если счастье от него не отвернется, если он не будет совершать ничего глупого или безрассудного.
Джошуа Ферралу случалось рисковать, но он никогда не совершал ничего глупого или безрассудного.
Вот и сейчас, когда шел себе неспешно среди деревьев, глаза его не знали покоя. Лист ли шелохнулся, веточка вздрогнула ли - все подметит его острый глаз.
Всегда есть возможность столкнуться с медведем, дикой кошкой или росомахой. Но он знал, что почти всегда эти звери оставят человека в покое, если он не будет трогать их, и Джошуа всегда был готов уступить им дорогу.
Именно поэтому, когда он обогнул полосу бурелома и увидел кустарник, покрытый спелыми красными ягодами и сотрясаемый кем-то невидимым, он тут же остановился.
"Не медведь, - подумал он про себя, внимательно приглядевшись. Слишком маленький. Может быть, енот. Наверное, он не будет возражать, если я наберу немного ягод для Уайры".
Он бесшумно скользнул вперед, взяв, на всякий случай, копье наизготовку. Острием копья он мягко отодвинул ветки кустарника. И рот, и глаза его широко раскрылись от удивления.
Не медведь и не енот. Ребенок.
Где-то между двумя и тремя годами, решил он. Пухленький, здоровенький и голенький, словно только что родился. Он весь вымазался в грязи и ягодах и его совершенно не беспокоит, что он абсолютно один оказался в самой глухомани.
Ребенок увидел Джошуа, перестал жадно обрывать ягоды и уставился на него круглыми, любопытными, серыми и начисто лишенными страха глазами. Джошуа подошел поближе, встал на колени, чтобы получше рассмотреть измазанное ягодами личико.
- Ну, что б я так жил, - прошептал он наполовину про себя. - Откуда ты взялся здесь, дружочек?
Услышав его голос, ребенок улыбнулся и протянул ему кулачок, полный давленных ягод, из которого падал яркий сок.
- Очень мило с твоей стороны, - улыбнулся в ответ Джошуа. - Я вижу, ты хорошо здесь живешь.
Он огляделся. Между двумя большими кустами ягодника лежала куча сухих листьев, которая, как понял Джошуа, не сама по себе здесь появилась. И несколько листьев, застрявших в густой копне соломенных волос ребенка, показали, что листья эти - его постель. Джошуа озадаченно покачал головой. Хотя этот мальчик провел прохладную осеннюю ночь совершенно нагим, что было очевидно, и кроме кучи сухих листьев у него ничего не было, он не казался больным. Но сам ли он собрал листья? И был ли он уже обнажен, когда попал сюда? И, в конце концов, как он попал сюда?
