Костер занимается сразу, вдруг, не разгорается медленно, как ему положено. Вверх выстреливает столп огня, опадает, рассыпаясь мелкими искрами, трещит уже сухой хворост, медленно занимаются наскоро обрубленные коряги. Восхищенно качаю головой, я так не умею. Чувствуется, госпожа Ректор не первый раз уже на природе, свое дело знает крепко. А почему же…
— Злой Лес мешал, — поясняет она со смущенной улыбкой. Нет, я знаю теперь, кто она такая, могущественная чародейка, наставница юных обормотов-волшебников, но отчего-то не верю. Нет, не так даже — верю, понимаю, но для меня она так и остается озорной девчонкой неполных двадцати лет.
Озорная девчонка сноровисто разделывает добычу, насаживает мясо на подходящие сучья, а я с удовольствием наблюдаю за ее работой. Меня, кстати, за то и в деревне не любят — идет, к примеру, сенокос, все злые, уставшие, а я в тенечке сижу и бражку потягиваю. А что делать — не под то у меня руки заточены, кузнец, скажем, тоже сено косить не ходит, и хоть бы кто упрекнул. Каждому свое, знахарю — лечить, кузнецу — ковать, мне — охотиться.
За размышлениями, сам не замечаю, как наваливается дрема. Просыпаюсь, когда Медвежонок всовывает мне в руку обугленный прут с мясом. Только тут понимаю, как я проголодался.
Рву зубами мясо, рыча от удовольствия. Эльф резко отворачивается, но вот господа маги наворачивают за обе щеки. И рычат ничуть не тише, чем я.
Небо постепенно темнеет, хотя дни сейчас стоят долгие.
— Караулить будем? — спрашивает Релли, обжигаясь горячим соком.
— Непременно, — отвечаю. — Хоть и не слышал ни разу, чтоб нежить из Руины выходила, а от лесных тварей нас эльф бережет, все же лучше остеречься. Осторожный до ста лет живет.
— Слышали, господин Излон? — звонко хохочет госпожа Ректор. — Не завяжите с этой Вашей занудной осторожностью, жить вам всего ничего останется. Два года или три?
— Пять, — улыбается чародей. Ох, олень бестолковый, как я не сообразил, что присказки наши не про магов придуманы? Что для чародея сто лет — тьфу, да и только. Вот оконфузился, срамота!
Релли наслаждается моим смущением. Палец наотрез дам, что она еще и мысли читает, егоза малолетняя. Впрочем… как бы она ни выглядела, годков ей всяко побольше, чем господину Излону с его неполной сотней.
— А что за нечисть здесь обитает? — кажется, чародей желает помочь мне выпутаться из паутины неловкости, мягко сменив тему. Жаль только, помочь я ему в этом мало чем смогу.
— Да я в ней мало что понимаю, — растерянно пожимаю плечами.
— Зато господин Излон — более чем, — улыбается госпожа ректор.
— Ну уж, — с улыбкой отмахивается маг, видно, что похвала ему приятна. — Костяки видели? Те, что без плоти? А отрубы? Те, с которых плоть кусками свисает?
— Попадались, — киваю. — И с плотью, и без плоти, и светящиеся, и такие, что черным провалом в ночи видятся… Всякие разные попадались. Одни еле шевелятся, от других на бешенной кобыле не удерешь. Одним до тебя и дела нет, другие сожрать норовят… а может, не сожрать, а пообниматься, спросить как-то не удосужился. Одни мычат только, другие свиристят, третьи молчат, как мертвякам и положено, четвертые по-человечески говорят… этих сильнее всех боюсь, ведь если разговаривают, значит, разум имеют, а тварь разумная не в пример опаснее прочих.
— Позвольте, — обрывает меня донельзя удивленный маг. — Да быть такого не может! Я ведь в нежити и впрямь несколько разбираюсь…
— Может, — спокойно говорит эльф. — Злой Лес видели? Вот насколько он от обычного отличается, настолько и нежить здешняя разнится от описываемой в ваших учебниках. Не простая тут нежить — измененная.
— Значит, разбираться на ходу придется, — уныло говорит маг. — Серебро ее хоть берет?
— Серебро? — вот и мой черед удивляться. — Вот уж не пробовал от нежити откупаться! Стражники в городе — те да, берут, если в трактире буянить начнешь. А нежить… разве что та, что разговаривает, но от нее точно подальше держаться надо.
— Убить ее серебром можно? — уточняет маг.
Кажется, мы друг друга не понимаем, и я пожимаю плечами в полной растерянности. Убить, наверно можно… только сколько ж это монет нужно, чтоб одну-единственную тварь раздавило?
Релли звонко хохочет. Наверное, представленная мной картина и в самом деле смешна, но я смущаюсь еще сильнее.
— Вы же не богача какого спрашиваете, господин маг, — подхихикивает эльф. — спросили бы лучше, как часто серебро через его руки проходит.
Это уж точно, куда реже, чем хотелось бы. Хотя порой и золотишко держать доводилось, врать не буду. Но не часто, да и не особо нужно оно, в деревне-то. Разве что в городе иной раз чего-нибудь прикупить.
— Хорошо, уважаемый, а Вы-то в курсе? — переключается на Дона назойливый маг.
— Я — в курсе, — эльф гордо распрямляет плечи. — Серебро на всю нежить действует, хоть бы и на измененную. А так же осина и ясень. Дубовые ветви отпугивают, но вреда не причиняют.
— Вот и славно, — радуется маг. — Тогда держи, Барго, это тебе.
И дает мне полную пригоршню наконечников для стрел. Неужто и правда из серебра? Сдается мне, эти маги с жира бесятся…
