«Я не думаю, как общее правило». Он коротко огляделся. — Но, судя по тому, что мы говорим у вас дома, а не в штабе, вам либо нужна моя помощь в чем-то, что вы не можете доверить своим близким, либо вам нравится мое общество. Так что, если мое приглашение на вашу вечеринку не потерялось в почте, думаю, можно с уверенностью сказать, что это не второй вариант.
— Вечеринка моей жены, — засмеялся Прудников. — Я был прав насчет тебя, я уже это вижу. Вы совершенно правы, я действительно хочу, чтобы вы сделали для меня кое-что, что мне нужно сделать в строжайшей секретности. Это деликатное дело я могу доверить вам одному.
Анисковач отхлебнула коньяку и стала ждать продолжения Прудникова.
«Кое-что привлекло мое внимание, что-то, с чем вы особенно хорошо разбираетесь». Прудников театрально помолчал. — Вы помните обстоятельства гибели генерала Банарова?
Анисковач почувствовал, как участился его пульс. 'Да.'
— И были?
«Предположительно, он выстрелил себе в голову после того, как сильно выпил».
— И ты не поверил этому.
— Я считал, что его убили.
— Верил?
— Верю, — поправил Анисковач.
— Но вы так и не задержали убийцу.
Анисковач перевел дыхание. 'Нет.'
'Почему нет?'
«Сначала это выглядело как самоубийство, и никто не усомнился в этом объяснении. Только позже я обнаружил, что на той неделе, когда умер Банаров, в этом районе был замечен профессиональный убийца. Прямых доказательств его причастности не было, но Банаров имел привычку наживать врагов и не был известен склонностью к суициду. Я навел кое-какие справки, но так как это было домашнее дело, я не имел права углубляться в него. ФСБ не заинтересовалась моей теорией».
— Вы все равно преследовали его, не так ли?
— Насколько я мог. Я верю в тщательность».
«И при этом взъерошил много перьев».
— Это просто означало, что я приближался к истине, которую кто-то не хотел раскрывать. Я всегда подозревал, что убийцу подослали наши спецслужбы, либо мы, либо ФСБ, либо ГРУ. Неизвестное сопротивление, с которым я столкнулся во время расследования, подтвердило это».
— В самом деле, — задумчиво сказал Прудников. «Убийство одного из наших бывших генералов одним из наших имеет потенциально огромные последствия. Никто из нас не хочет возврата к старым недобрым временам, когда мы боялись, что наши собственные коллеги могут замышлять нашу кончину из-за того, что мы сделали или могли бы сделать в один прекрасный день».
'Довольно.'
— Вы разговаривали с бывшим знакомым этого убийцы в рамках вашего собственного расследования.
«Единственный известный знакомый. Александр Норимов, бывший агент КГБ, затем ФСБ. Теперь он преступник, действующий в Санкт-Петербурге. Он утверждал, что верил, что убийца мертв, пока я не доказал ему обратное. Я бы хотел увести его для более тщательного допроса, но у меня не было на это сил».
Прудников кивнул. «Снова всплыло имя Норимова».
Анисковач был удивлен и заинтригован, но изо всех сил старался сохранять отстраненное самообладание. — В каком контексте?
«На столе лежит стенограмма телефонного разговора. Прочтите это.
Анисковач подошел к большому столу из красного дерева и взял листок бумаги. Он внимательно прочитал его, несмотря на растущее волнение. Закончив, он посмотрел на Прудникова. Во рту пересохло. 'Что ты хочешь чтобы я сделал?'
— Я хочу, чтобы ты закончил то, что начал. Я хочу, чтобы это дело Банарова было закрыто аккуратно и с максимальной осторожностью.
— Почему вы хотите, чтобы я это сделал?
«У Банарова, возможно, было немало врагов, но он не был совсем без друзей. Некоторые из этих друзей стали влиятельными после его смерти и имеют влияние в нашем правительстве. Его младший брат также высоко поднялся в ГРУ».
'Я слышал.'
– продолжал Прудников. «В последнее время и все чаще я обнаруживаю, что дело Банарова поднимается в моей компании. Я считаю, что отвечать на вопросы слабоумных, которые только по счастливой случайности стали моими начальниками, по меньшей мере утомительно. Поскольку именно ваше первоначальное расследование дало им повод задавать такие вопросы, эти стороны будут очень заинтересованы в том, что вы скажете по этому вопросу. Вы были первым, кто поверил, что Банаров был убит; вы толкнули дело, когда никто не хотел знать. Ваша честность в этом вопросе не подлежит сомнению. Прудников отпил глоток. «Если вы скажете, что этот инцидент решен, его, наконец, оставят в покое».
Анисковач на мгновение задумался. Глава СВР просил его об услуге. Если бы он достойно выполнил эту задачу, он нашел бы Прудникова самым полезным наставником до тех пор, пока его покровительство имело ценность. И когда эта ценность будет потрачена, возможно, эти друзья Банарова или его брата станут лучшими союзниками.
— Мне потребуются ресурсы, — заявил Анисковач, стараясь, чтобы это звучало с энтузиазмом, но не слишком. «Команда, агенты с военным прошлым».
— Вы можете выбрать себе людей и снаряжение.
Спина Анисковача выпрямилась. — И власть.
— Ты получишь любые силы, которые могут тебе понадобиться. Но есть условие.
'Да?'
