Перед тем местом, где дорога раздваивалась и менее наезженная колея уходила в бесконечные волны лесистых холмов, он увидел странное колебание воздуха, словно полуденная хмарь висела в воздухе, меняя очертания предметов. Но марево в начале весны в горах, где еще не сошел снег?… Лотар присмотрелся.
Это было, конечно, не марево, а магический занавес, но такой силы и плотности, что Лотар даже сперва не понял, что перед ним. И никогда бы не понял, если бы не Сухмет.
Пробиться через этот заслон было почти невозможно. Но Лотар попытался, и вот, словно в забытом сне, словно из далекого, может быть, даже выдуманного прошлого, появились контуры, которые превратились… Наконец, Лотар понял, что это повозки, заваленные разным добром так, что не было видно возницы.
Еще в повозках Лотар различил другое, более плотные фигуры, и скоро стало ясно, что эту плотность им придавало железо. Это были закованные в доспехи воины. В каждой повозке сидело по латнику. Да еще возчики…
Лотар насчитал двадцать повозок. Значит, здесь был отряд, которого хватило бы, чтобы атаковать Чунду, либо… добивать и грабить караванщиков, которым чудом удавалось прорваться через его паутину.
Внезапно Лотар понял, что в сознании всех этих людей было одно желание - поскорее оказаться в более безопасном месте, словно за ними гнался сам сатана. Значит, это могли быть не грабители, а мародеры. Хоть и невелика разница, но она все-таки была, и ее следовало учитывать.
На зеленом краю дороги Лотар заметил двух всадников. Эти были настроены иначе, причем настолько, что казались сделанными из другого теста. Один был вообще непробиваем перед любыми попытками проникнуть в его мысли, мотивы и ощущения. Как ни вчитывался Лотар, он сумел вызнать только имя - Батенкур. В нем угадывался командир этой шайки, хотя он мог бы командовать и небольшой армией - ему хватило бы и опыта, и умения. А другой…
Лотар задохнулся, когда понял, что он видит в этом человеке… Бездну, черную бездонную пропасть, даже не угли после некогда яркого огня страстей человеческих, а лишь пепел, остывший давно и навсегда.
Вообще-то, картина такого краха вызывала печаль. Но Лотар не спешил жалеть этого человека. Что бы ни произошло в его жизни в прошлом, сейчас он был активен и ему хватало силы, чтобы ломать любое сопротивление. Или почти любое. Лотар прочитал в его сознании какое-то опасение, тем более заметное, что оно выступало на фоне огромного, маниакального желания возвыситься хотя бы здесь, в этой спокойной провинциальной стране.
Возможно, этого человека следовало лечить, а не бороться с ним. Но это было, в сущности, не дело Лотара. Перед тем как уйти из исковерканного сознания незнакомца, Лотар попробовал прочитать его имя. Была вероятность, правда очень небольшая, что он уже слышал о нем, или что-то знает, или у них есть какие-то общие знакомые. Этого человека звали Атольф. Лотар честно попытался хоть что-нибудь вспомнить о нем, но безуспешно.
Сухмет толкнул его локтем.
– Ты ничего не видишь, господин мой?
– Вижу, и довольно много.
– Может быть, тебе не хватает энергии…
– Нет, оставь свои силы при себе, прошу тебя, - торопливо сказал Лотар.
– Сейчас не время считаться, - терпеливо произнес старик.
Лотар с удивлением посмотрел на Сухмета. За этими словами отчетливо должно было последовать какое-то продолжение.
– Ты нашел что-то важное?
– Посмотри, что в руках всадников.
Тот, кто был выжжен внутри, как гончарная печь, и которого звали Атольфом, действительно держал в руке что-то необычное. Иногда он взмахивал этим предметом, и тогда магический занавес переносился на новое место, следуя за движущимся отрядом.
– Это посох… - Сухмет сделал странный, охранный жест рукой.
– Это посох Гурама. - Пожалуй, да, это похоже на палку…
– Нет, господин мой, ты не понимаешь. Это посох Гурама!
Это было уже немного слишком, как говаривал сам Сухмет.
– Ну и что? Я должен пасть в пыль и вознести хвалу небесам за то, что они терпели меня, пока я не удостоился счастья лицезреть посох неизвестного мне Гурама?
И внезапно почти всегда скептичный Сухмет довольно решительно и даже серьезно кивнул.
– Гурам - один из двенадцати учеников Харисмуса. И, пожалуй, самый таинственный из них. А в той магии, где работал Гурам, тайна была равна магической силе.
Если ты не знаешь Гурама, значит, он достиг почти божественной власти. - Сухмет торопливо закончил: - И самым мощным его инструментом манускрипты называют Посох Всесилия.
– Никогда не слышал от тебя таких слов.
– Подумать только, - Сухмет внезапно улыбнулся, как ребенок, которому подарили его первый в жизни меч, - я вижу посох Гурама.
М-да, тут было над чем задуматься.
– А с какой магией работал Гурам?
– Влияния на причинно-следственную связь. То есть он умея плавно менять свойства событий. Причем не было области, где бы его приемы не были эффективными. Больше всего Гурам хотел изменить природу человека и в последние века своей жизни добился такого прогресса, что…
