— Присылай заявление, посмотрим.
— Обязательно.
Слова между ними снова кончились.
— Тебе пора спать, — вполголоса сказал Йона.
— Да.
Они пожелали друг другу спокойной ночи, немного помолчали, еще раз пожелали спокойной ночи и закончили разговор.
Внизу на улице группа молодых людей вышла из бара и зашагала по направлению к Свеавеген.
Йона думал — как удивительно, что он не под замком. Он оделся и вышел в холодный городской воздух. Люди еще сидели в открытых кафе вдоль Уденгатан. Йона прогулялся до «Брассери Бальзак», выбрал столик у окна и, прежде чем кухню закрыли, успел заказать жареную камбалу.
Полицейское расследование продолжится без него.
Ничего еще не завершилось.
Вероятно, убийца не имеет никакого отношения к террористическим организациям.
Он убил министра иностранных дел по какой-то другой причине.
И что-то заставляет его вести себя странно: несмотря на военную спецподготовку, он стоит перед истекающей кровью жертвой дольше пятнадцати минут, он оставляет свидетельницу.
Он знает, где расположены камеры, на нем балаклава, но по какой-то причине он обвязал голову лоскутьями ткани.
Если он не убивал раньше, то он пробрался мимо заграждений в ночь на субботу. Напряжение переросло в чувство контроля над ситуацией, и теперь ничто не удержит его от продолжения.
Из отдаленного уголка на кладбище в Хаммарбю к северу от Стокгольма можно долго смотреть на поля и море с желтыми камышами.
Хотя большой город недалеко, все здесь словно вековое.
Диса покоилась во внутреннем ряду, у низкой каменной стены, возле детской могилы с отпечатком руки на надгробии. Йона прожил с ней много лет после развода с Суумой, и не было минуты, когда бы он не тосковал по ней.
Он убрал старые цветы, налил воды в вазу, поставил свежий букет.
— Прости, что не приходил к тебе так долго, — сказал он и смахнул несколько листьев, упавших на могилу. — Помнишь, я рассказывал про Валерию, в которую был влюблен в гимназии…
Какая-то девочка, подскакивая, бежала по тропинке вдоль стены. Две птицы взлетели, описали широкую дугу над громадным ледниковым валуном возле кромки леса.
— Представь себе, Люми живет в Париже, — улыбнулся он. — Кажется, ей там хорошо. Занимается проектом фильма в школе, ездит на экскурсии в Кале…
Захрустел гравий, и со стороны церкви к Йоне стала приближаться тонкая фигурка с цветными лентами в светлых волосах. Остановилась рядом с Йоной, какое-то время постояла молча, потом заговорила.
— Я только что звонила врачу, — начала Сага Бауэр. — Он еще не очнулся от наркоза. Жить будет, но предстоит несколько операций. Врачам пришлось ампутировать ему руку.
— Самое главное, что он выкарабкался.
— Да, — вздохнула Сага и поковыряла гравий носком кроссовки.
— Что такое? — спросил Йона.
— Вернер уже прикрыл дело. На всем стоит гриф «Совершенно секретно», никому не дают доступа к материалам, мне не разрешают даже взглянуть на свои собственные рапорты… Если бы руководство знало, что я храню в своем личном компьютере, меня бы уволили… Вернер дал делу такой высокий уровень секретности, что сам больше не имеет к нему доступа.
— А у кого тогда есть доступ? — с улыбкой спросил Йона.
— Ни у кого, — рассмеялась Сага, но тут же снова посерьезнела.
Они пошли дальше, миновали рунический камень с извивающимися рептилиями и печального ангела возле ворот кладбища.
— Единственное, что нам известно после проведения крупнейшей в истории Швеции антитеррористической операции, — это что там не было и следа терроризма, — сказала Сага и остановилась на парковке.
— Где именно была допущена ошибка? — спросил Йона.
— Убийца назвал Рачена… и мы связали это с переговорами, которые записала служба безопасности в Халле… Я прочитала весь перевод, Салим Рачен говорил о трех больших праздниках… и дата первого праздника совпала с датой убийства министра иностранных дел Виллиама Фока.
— Это я знаю.
Сага оседлала свой грязный мотоцикл и продолжила:
— Но праздниками были дни прибытия родственников Рачена в Швецию. Ничто не указывает, что он стал радикалом в тюрьме, мы не нашли связей с исламскими или террористическими группировками.
— А шейх Айяд-аль-Джахиз? — спросил Йона.
— Ну слушай, — хрипло рассмеялась Сага. — У нас же есть запись, где он говорит, что найдет лидеров, которые поддерживают бомбардировки Сирии, и расстреляет их в лицо.
— Министру иностранных дел выстрелили в лицо дважды, — заметил Йона.
— Да. Но есть кое-какая проблема…Руководство службы безопасности еще до покушения знало, что шейх Айяд-аль-Джахиз четыре года как мертв. Он никак не мог быть связан с Раченом.
— Но почему?
— Службе как раз разрешили тратить на сорок процентов больше, чем раньше, чтобы и дальше обеспечивать тот же высокий уровень безопасности.
— Понимаю.
— Добро пожаловать в мой мир, — вздохнула Сага и завела мотоцикл. — Поехали в боксерский клуб.
