Финнов увели под конвоем, а немца с объятиями встретила делегация консульства. Костя с товарищами вынес из вагона багаж, затем построил отряд для проверки оружия. В арсенале управления за следы нагара устроят разнос, а забытый в магазине патрон обернется взысканием.
– Зачем привезли гору финской обуви? – с ухмылкой поинтересовался майор.
– Для следующей операции, мы из-за них чуть не погорели.
– Это как?
– Шюцкоровцы носят коричневые сапоги с особой прошивкой по верху, а мы в обычных яловых, – пояснил Костя.
Немцы закончили обниматься, и подполковник вернулся вместе с переводчиком:
– Благодарю за наглядный урок! Восхищен! Прошу принять нагрудный знак диверсантов Вермахта.
Костя с интересом посмотрел на пикирующего орла в золотом венке, а подполковник продолжил:
– Он предназначался Райво Туймолайнену, но победили вы! В рядах элиты должны стоять лучшие!
Немецкий подполковник в сопровождении сотрудников консульства сел в автомобиль, а младший лейтенант милиции оказался в окружении товарищей.
– Красивый, давай прикреплю рядом с «Ворошиловским стрелком», – предложил Якимов.
– Ты что? – отшатнулся Костя. – Он со свастикой!
– Ношение значков, включая спортивные разряды, обязательно, а тебе его вручил представитель дружественной страны, – строго заметил майор.
Он прав, газеты и радио ежедневно вещают о советско-германской дружбе, и неприятие свастики выйдет себе дороже. О грядущем вторжении многомиллионной армии Рейха говорить бессмысленно, не поверят. Пришлось уступить, и товарищи прикрепили к груди значок диверсанта Вермахта первого класса. Майор придирчиво проверил правильность ношения и приказал отряду грузиться в автобус, при этом предупредил:
– Едем прямиком в общежитие, приказом начальника управления всем предоставлен трехсуточный отпуск!
Костя переждал радостные выкрики, после чего напомнил:
– Сначала необходимо сдать оружие и патроны.
– Сам сдашь, тебя уже ждет начальство, – ответил майор и подозвал забавный пикап.
Завидев на решетке радиатора величественную эмблему, Костя поинтересовался:
– Машина изготовлена на Рижском заводе «Руссо-Балт»?
– Ты что? При царе Русско-Балтийские заводы были в каждом портовом городе и почти все выпускали различную автотехнику.
– Выпускали только автомобили?
– Зачем? Строили линкоры и паровозы, аэропланы и велосипеды. Если хочешь, в воскресенье свожу на Ленинградский Балтийский завод.
– А почему его переименовали просто в Балтийский? – продолжал допытываться Костя.
– Потому что остался один, прочие отошли финнам, полякам и прибалтам.
– Немалая доля при разводе! – невольно воскликнул Костя.
– Не всем халява пошла впрок, – фыркнул майор.
– Заводы без металла работать не могут.
– Поляки с финнами осилили производство, даже авиастроение, а прибалты распродали станки, и цеха заросли лесом.
До этого Костя как-то не задумывался о танках и самолетах польского и финского производства. Делают нечто хреновенькое – и ладно. А тут – на тебе, соседям досталась в наследство совсем не слабая промышленность. Производство моторов, электротехники и радиоприборов не началось с нуля, а возобновилось на бывших казенных заводах Русской империи.
У входа в управления Костю встретила делегация во главе с секретарем начальника и чуть ли не бегом сопроводили к комиссару госбезопасности. За столом совещаний кроме начальников отделов сидела группа незнакомых гражданских, а чуть в стороне попивали чаек Жданов и Берия. Нарком поставил стакан и громко воскликнул:
– Посмотрите на героя, не успел приехать в Ленинград, как немцы повесили ему на грудь знак лучшего диверсанта!
– Исправляй оплошность, – подыграл Жданов, – отметь парня.
Начальник управления встал из-за стола и торжественно зачитал приказ:
– За успешное выполнение важнейших заданий Правительства младшему лейтенанту Мишутину вручается знак «Почетный сотрудник НКВД».
Присутствующие энергично захлопали, а Костя неожиданно поперхнулся и закашлялся до слез. Казус, но высокое начальство по-своему восприняло слезы. Знак «Почетного сотрудника» ценился в НКВД выше любого правительственного ордена, но не давал индульгенцию. По-своему понял и Жданов, начальственно обняв, похлопал по спине и тихо сказал:
– Ну, ну, будет. Ты честно служишь трудовому народу, а партия ценит преданных коммунистов. Встань прямо. – И прикрепил к груди знак.
– Садись, рассказывай о своих подвигах. – Берия указал на стул в торце стола.
За полтора месяца новой жизни Костя усвоил нехитрые правила доклада начальству. Сначала требуется похвалить мудрое руководство, затем отметить отличную организацию со стороны непосредственного начальства. Приветствуется самокритика, и здесь Костя рассказал о личном промахе с сапогами. Критика без предварительного согласования с начальством недопустима, посему о слабом патроне пришлось упомянуть вскользь.
– Нам дали отличное оружие, но патроны не пробивали столешниц и матрацев, за которыми укрылись нацисты, – как бы мимоходом заметил он.
– Новые пистолеты уже приняты на вооружение, а легкого автоматического оружия с глушителем еще нет, – отозвался Жданов.
