Вместо ожидаемого стремительного движения в снежном вихре тащились не быстрее двадцати километров в час. Построившись гуськом, аэросани смело преодолевали трещины и полыньи, а перед торосами расходились веером и снова сходились у обнаруженного прохода. Северный ветер отогнал лед от финского берега, и последний участок прошли на поплавках по чистой воде. Затем аэросани выбрались на болотистый берег и медленно подползли к лесной опушке.
– Конечная остановка, всем на выход! – пошутил командир дивизиона.
– Проездные билеты проверяют в дверях? – ответил шуткой Костя.
– Турпоездка оплачена профсоюзом. Удачи, парни, возвращайтесь с победой!
Далее пошли цепочкой под хруст ледяной корки подмороженного снежного наста. Балтийская погода везде одинакова, и пляска температур от минуса к плюсу в равной мере касается всего Финского залива. По мере подъема лес становился гуще, а снега под деревьями меньше, что позволило отряду идти быстрее. Выход на Карельское плато завершился приятным сюрпризом в виде характерных насечек на соснах, и Костя приказал остановиться.
– Что случилось, командир? – подбежали взволнованные командиры групп.
– Здесь собирают живицу, а добытчик всегда живет поблизости, – пояснил он.
– Ты уверен? Смолу собирают летом, – с сомнением заметил комвзвода.
– Я говорю о доме, а не о людях. Перед двадцатикилометровым переходом следует хорошенько отдохнуть.
– Вздымщики на месте перегоняют смолу в скипидар, а деготь затаривают в бочки, – блеснул познаниями один из милиционеров.
– У нас появился шанс выспаться у теплой печи! – догадался комвзвода.
Летом легко заметить любую тропинку, даже малохоженую, а что делать зимой, когда все покрыто снегом? На самом деле ничего не надо делать. Человек поступает интуитивно, поэтому тропинки всегда извилистые, ибо ноги сами выбирают легкий путь. Костя немного постоял у сосны с насечкой, затем перешел к другой, третьей и постепенно вошел в ритм движения. Вскоре отряд вышел к лесной дороге, которая привела к убогому жилищу.
В России сбором смолы занимается Лесхоз, привлекая на работу сезонных рабочих. Для них строят нормальные домики с обязательной баней, а нехитрое оборудование первичной обработки устанавливают под навесом. Здесь стояла собранная из жердей хибара под крышей из сосновой коры. Внутри – земляной пол и сложенная из булыжников печь. Костя осветил фонариком сваленные в кучу дрова и распорядился:
– Готовим спальные мешки и укладываемся спать. Утром готовим горячий завтрак и выходим без спешки.
Завтрак вышел боком, топить по-черному никто не умел, и вместо мангала получился едва не спаливший хибару костер. В результате провозились почти до полудня, и отряд невольно совместил сухой завтрак с горячим обедом. За это время слякотная погода сменилась легким сырым морозцем. Дорога и деревья покрылись изморозью, а невидимое из-за тумана небо щедро сыпало колючими иголками.
Лесная дорога привела на голую гранитную плиту с покрытым гигантскими наледями трактом. Едва бойцы приноровились к скользким колдобинам, под ногами захрустела смерзшаяся галька, сменившаяся рыхлым песком. Причуды карельского ландшафта менялись с завидной регулярностью, превращая пеший переход в тяжкое испытание. Очередная осыпь морены открыла вид на прибрежную деревушку в устье реки, и Костя непроизвольно выругался.
– Мы заблудились, командир? – заволновался комвзвода.
– По первоначальному плану отряд должен был высадиться на этот берег.
– Они совсем охренели или карту читать не умеют?
– Вот тебе финская карта тридцать девятого года! Нету здесь никакой деревушки, голый берег – и все!
Как назло, на блекло-голубом небе засияло солнце, туман упал на землю и засверкал ледяными кристаллами. Изменение погоды заставило бойцов боязливо поглядывать на деревушку, и Костя постарался подбодрить:
– Спокойнее, парни, до ближайшей хибары три километра. Для жителей мы всего лишь солдаты или шюцкор.
Отряд торопливо прошел по мосту и чуть ли не бегом свернул на уходящую в лес тропинку. Они почти у цели, до батареи осталось каких-то пять километров, и Костя объявил привал. Морпехи оживились, большинство закурили, и начались обычные шутливые упреки в адрес некурящих.
Очередной язык морены открыл вид на полуостров, и отряд непроизвольно остановился. Перед ними – гранитная скала с длинным двугорбым холмом и пушками на их вершинах. На карте отмечены почти равные высоты чуть более двухсот двадцати метров над уровнем моря. Однако! По данным штаба, батарея находится на южной оконечности полуострова!
Костя поднес к глазам бинокль и не увидел ни малейшего намека на еще одну артиллерийскую позицию. Весь полуостров представляет собой голый камень с орудиями на холмах и бетонными коробками артпогребов у подножия. Ни деревца, ни кустика, ничего, кроме двух дальномерных башен на краю обрыва, которые кто-то принял за батареи.
