«Древо познания. Плоды приносят осознание всех тайн мирозданияа»
Задумчиво окинув взглядом голые ветки дерева, охотник подумал, что либо записка является шуткой, либо это дерево плодоносит чрезвычайно редко. Впрочем, был возможен и третий вариант, согласно которому, где-то поблизости должны были ошиваться толпы людей, познавших все тайны мироздания. Вот, правда, ни одного из них, почему-то ему до сих пор не встретилось.
Герхард хотел было продолжить свой путь, но тут рядом с ним возникла владелица моста.
– Между прочим, ты последний негодяй и попросту хам, – сходу заявила она.
– Это почему еще? – спросил Герхард.
– Потому, что заставляешь меня тебя преследовать.
– Кто? Я? – удивился охотник. – Ничего я тебя не заставляю.
– Нет, заставляешь. Но это не главное. Лучше скажи мне, ты не передумал?
– Нет.
– Точно нет?
– Точно.
– Последний раз спрашиваю.
– Я же сказал – нет.
– Ну, смотри…
Хозяйка моста гневно топнула ногой и тотчас исчезла.
Герхард в очередной раз машинально зашарил по карманам в поисках сигарет, но почти тут же вспомнил, что делать это бесполезно. Его сигареты остались в другом мире. Ну да ничего. Если не случится чего-нибудь из ряда вон, он туда вернется. Главное – не опоздать.
Он еще раз взглянул на дерево, пытаясь прикинуть, не является ли оно чье-нибудь мистификацией. Действительно, так ли уж трудно повесить обычное дерево табличку с шутливой надписью? С другой стороны, почему бы и не существовать именно такому дереву в таком странном мире, как этот?
– Зря ждешь, – послышался за его спиной чей-то голос.
Герхард обернулся.
Это был калликанцар, верхом на курице. Лицу у каликанцара было спокойно и преисполнено чувства собственного достоинства. Курица, наоборот, нервно вертела головой из стороны в сторону и то и дело искоса поглядывала на Герхарда, словно прикидывая, не пожелает ли тот, например, дать ей пинка.
– Что? – спросил охотник.
– Я говорю, зря ждешь. Никому еще не удалось сорвать с этого дерева плод, за исключением одного – единственного случая. Да и тот произошел в незапамятные времена.
– Значит, плоды на этот дереве все же бывают? – спросил Герхард.
– Конечно. Они и сейчас на нем есть.
– Почему тогда я их не вижу? – с иронией спросил Герхард.
– Потому, что еще к этому не готов. Но они – там. И их – много. Красивые, сочные плоды. Их нужно только увидеть. Всего-навсего.
– А как к этому подготовится?
– Общего рецепта нет, – сказал калликанцар. – Каждый его должен найти сам.
– Понятно. А ты-то сам эти плоды видишь?
– Нет.
– Но откуда ты тогда знаешь, что они там есть?
– А откуда ты знаешь, что у тебя есть печень? Кстати, не хочешь ли, для того чтобы убедиться в ее существовании, произвести над собой небольшую хирургическую операцию?
Сказав это, калликанцар ударил курицу крохотным хлыстиком, и та, заметно прихрамывая на правую ногу, побежала прочь.
Герхард посмотрел ему вслед и покачал головой.
Ну да, универсальный ответ. Если ты чего-то не понял, значит еще до этого не дорос… Хотя, может калликанцар его все же не обманывает? Вот только установить это сейчас просто невозможно. А значит, не стоит и ломать голову. Ему же пора отправляться дальше, по дороге зеленого кирпича к памятнику великого друга детей. Вперед и вперед, причем желательно без подобных остановок и разговоров. Если пастырь церкви кривопальцых слегка ошибся в определении расстояния и место, к которому он идет, находится несколько дальше…
Пастырь не ошибся. Герхард это понял через минут сорок. Лес редел а дорога становилась все более оживленной, и это, несомненно, указывало на то, что он подходит к какому-то городу. Теперь, главное – не пропустить бы тот самый памятник.
Кстати, к этому времени охотник уже совершенно перестал удивляться виду попадавшихся ему на дороге существ. Кого только на этой дороге не встречалось.
Карлики и великаны, создания, с виду похожие на обычных людей и совсем на них не похожие, существа явно магического происхождения и такие, происхождение которых определить было невозможно. Двухголовая корова в горнолыжных ботинках и цветастой юбке. Жираф с человеческим, но ангельски красивым лицом, обрамленным пышными белокурыми волосами, и здоровенной сигарой в зубах. Некая тень, вроде бы принадлежащая большой, передвигающейся на задних лапах кошке. Колонна топающих по самому краю дороги высоких, с раструбами и серебряными пряжками сапог. Огромный прыгающий шейкер, сжимающий в длинной, тонкой руке крохотного бармена с вытаращенными глазами, после каждого прыжка с радостным смехом его встряхивающий. Сумрачный дедок в зипуне и подшитых валенках, с дробовиком на плече, спрашивающий у каждого встречного и поперечного, как пройти к каким-то курантам. Девица в леопардовой шкуре, с волосами, заплетенными в косички, вместо бантиков украшенные крохотными косточками, ведущая за собой на кожаном поводке старого, облезлого орангутанга. Ослиные уши, парящие в воздухе, причем к одному из них была прикреплена табличка «продается». Парочка нимф в купальных халатах, с огромным кувшином, из которого то и дело выглядывала мордочка карликового дельфина.
