Завернула покрывало, укрыла его и тесно прижалась к нему. Обняла его и долго вглядывалась в окно, ловя отблески пламени завода, плясавшие в ночи.
Глава 3
В кегельбане было много народу. Линда в брюках и свитере стояла, сомкнув ноги. В руках она держала шар и прицеливалась к кеглям. Она сделала три быстрых шага вперёд, откинув правую руку с шаром назад и бросила его. Майкл смотрел не туда, куда покатился шар, а на Линду. Она была стройной, гибкой, с длинными ногами. На неё было так приятно смотреть. Упало семь кеглей. Линда повернулась к Майклу и улыбнулась. Он сидел у бара и улыбался ей в ответ. Она подождала, пока вернётся шар.
У бара, в дальнем углу Стэн очень быстро разговаривал о чем-то с полногрудой рыжеволосой женщиной, которая ослепительно улыбалась, но всё время переводила взгляд с него на Майкла. Майклу же было не до неё. В то время, когда Линда готовилась к следующему броску, Стэн подошёл к Майклу и хлопнул его по спине.
- Ну как, приятно возвращаться назад, а?
- Великолепно, - ответил Майкл, любуясь Линдой.
Стэн кивнул в сторону рыжеволосой.
- А как тебе эта?
Майкл посмотрел туда.
- Не знаю, Стэнли.
- Красивая?
Майкл присмотрелся.
- Хочешь откровенно?
- Да, конечно.
- Нет, не красивая.
- А тебе не кажется, что она умница?
- Нет.
- Нет?
Майкл покачал головой.
- Нет.
- Пожалуй... я с тобой согласен.
Майкл развеселился.
- Тогда, что же ты в ней нашел?
- Не знаю, - сокрушённо ответил Стэн. - Вот это-то я и пытаюсь уяснить. А может она недурна в постели. - Он обратился к ней. - Эй, детка, а хороша ли ты в постели?
Девушка скорчила ему дружескую гримасу.
Неподалёку от них возникла какая-то суматоха, раздались громкие крики. Как это было ни невероятно, но Аксел лежал ничком в дальнем конце дорожки, зажатый решёткой автомата по установке кеглей. Он болтал ногами и истошно кричал. К нему спешили Джон Уэлч и Линда. Майкл соскочил со стула и побежал за ними. Джон и Линда, схватив Аксела за ноги, пытались вытащить его.
- Я взял его, взял, - сказал Майкл, перехватив ногу Аксела у Линды. Что случилось?
- Шар не выбросило обратно, он полез за ним, а решётка опустилась.
Стэн стоял, согнувшись и, ухватившись обеими руками за решётку, пытался приподнять её.
- Аксел, у тебя всё цело? - спросил Майкл.
- Да, - послышалось в ответ. - Но я чувствую себя как распоследняя мышь в мышеловке. Вытащите меня отсюда!
Джон засмеялся. Захихикала Линда. Закудахтал Стэн. Смех оказался заразительным.
Следом рассмеялся и Майкл.
- Стэн, - сказал он отпуская ногу Аксела, - сходи принеси домкрат у меня из багажника.
Стэн ушёл и через минуту вернулся обратно с домкратом. Он подставил его под решётку и заработал ручкой. Понемногу решётка поднялась. Аксел, извиваясь, выполз, торжествующе сжимая в руке шар.
- Достал я всё-таки сукиного сына. Ничто не может сожрать мой шар.
- Всё ли у тебя в порядке? - спросил Стэн.
Аксел охватил своё пузо одной рукой снизу и слегка покачал его.
- Ети твою в корень!
- А не сломал ли ты себе чего-нибудь? - спросил Джон.
Аксел положил шар, подхватил Линду под мышки и высоко поднял её над головой, затем поставил на землю, посмеиваясь.
- Разве раненый может проделать такое?
- Ну что ж, думаю, на сегодня хватит кеглей, - сказал Стэн. - Что, ребята, будем делать дальше?
- Кажется, мы собирались на охоту? - сказал Аксел.
- Тебя-то кто спрашивал? - сказал Стэн.
- Я спрашивал Майкла, - ответил Аксел. - Он идёт, но без женщин.
- Да, Майк идёт, - сказал Джон. - Верно, Майк?
Майкл засомневался, глядя на Линду. Они посмотрели некоторое время другу в глаза, затем Линда повернулась и пошла с дорожки. Майкл проводил её взглядом.
- Точно, - сказал он.
Аксел хлопнул себя по бедру.
- Ети твою в корень!
Стэн запрыгал на месте.
- Прямо как в прежние времена. Верно, Майк? Не так ли?
- Ети твою в корень! - в унисон ответили Майкл, Аксел и Джон.
Ветер свистел над высоким кряжем, румяня и пощипывая щеки Майкла, сметая снег. С рассвета прошло уже два часа, но небо оставалось бесцветным и блёклым. Голые деревья все стояли в коконах серебристого льда, а от стонущего ветра скрипели ветви, и по льду бежали трещинки.
Майкл шёл по следу. Несколько дюймов исцарапанного снега перед каждой вмятиной, признак оттяжки, показывали, что это самец, и к тому же крупный - шаг широкий, следы глубокие, а расстояние между парными копытами большое. Его взгляд попеременно перескакивал со следа на кусты и обмерзшие стволы деревьев впереди.
Дышалось легко. Хотя где-то в глубине подсознания он чувствовал, что холодно, он не замёрз. В нём всё было настроено на оленя. Только это и волновало его: горы и олень. А он был лишь тонкой связующей нитью между ними.