– Да?! Ну, хорошо… Стало быть, Ярослав Немрава, – сказал он, даже не потребовав Клавиных документов. – Честно говоря, мне никогда не приходилось слышать про 9-й оперативный отдел 3-го управления Объединённой контрразведки ОВД. Хотя про само 3-е управление я наслышан…
И тут же уточнил:
– Вы чех?
– Почти. Если точнее, словак.
– И какое у вас воинское звание, товарищ Немрава?
– Старший лейтенант.
– Очень приятно, – сказал хозяин кабинета и наконец представился, протянув мне руку: – Майор Стрепетилов. Начальник отдела контрразведки при здешнем представительстве.
И здесь мне в голову неожиданно пришла нехитрая мысль о том, что подобным образом он мог представиться вообще кем угодно, хоть «Наполеоном Бонапартовичем», хоть «сиятельным Ацецирионом, единственным сыном великого Акакия Блаженного, императором единственной и неповторимой Самотыкии», хоть «Джейме Ланнистером»…
Спрашивается, а что я должен был делать в соответствии с протоколом тех времён? В качестве «ответной любезности» потребовать подтверждающие личность документы у хозяина кабинета? Но я не думаю, что, придя в те годы в казённое государственное учреждение с красивой вывеской, да ещё и с армейской вооружённой охраной на входе, приходилось хоть на секунду сомневаться в том, что ты попал именно туда, куда хотел.
В общем, я сумел удержать себя от дополнительных уточняющих вопросов и прочих опрометчивых глупостей, просто пожав протянутую мне руку товарища майора.
– И что у вас ко мне за срочное дело? – поинтересовался товарищ Стрепетилов, присаживаясь после рукопожатия на свой начальственный стул во главе стола.
– Часа три – три с половиной назад поблизости имела место посадка неизвестного самолёта.
– Где именно? – уточнил он и немедленно полез в один из ящиков стола. Через минуту он развернул на столе крупномасштабную карту окрестностей. Что характерно, карта была на русском.
– Примерно вот здесь, – ткнул я пальцем в точку, откуда мы сюда приехали.
– Заброшенный аэродром? И что это был за самолёт?
– С-54 в стандартной окраске португальской авиакомпании «ТАР Portugal», но без номеров и регистрационных кодов.
– Зачем, интересно знать, он там садился?
– Забирали одного военного преступника. По моему профилю.
– Кто именно забирал?
– Похоже, что американцы, работавшие под португальцев.
– И зачем им этот военный преступник, кто он такой и что такого ценного в его персоне?
– Это бывший сотрудник разведки ФРГ, – начал я врать на ходу, придумывая нечто в стиле старых советских детективов. – Как его сейчас зовут, я не знаю, мне он известен как Гюнтер Науман. Нацист, ещё в прошлую войну работал у Гелена. А самое ценное в его персоне, насколько я знаю, списки западногерманской, английской и американской довоенной агентуры во Франции и Германии…
– У него эти списки что, были с собой?
– Не уверен. Если и были, то, скорее всего, на каких-нибудь микроплёнках. Предположительно полные списки спрятаны им где-то в надёжном тайнике. А ещё меня предупредили, что это человек с феноменальной памятью и он вполне может помнить эти данные наизусть…
– Допустим. А вы-то что там делали?
– Пытался арестовать его с помощью местных товарищей. У нас отдел новый и малочисленный. Мы долго готовили эту операцию по своим каналам. Но ошиблись.
– В чём именно ошиблись?
– Наше руководство вполне логично предполагало, что этот самый Науман будет уходить морем через один из портов. И до последнего момента всё указывало именно на этот вариант. А потом неожиданно появился самолёт, на котором прибыло слишком много людей с автоматическим оружием. Собранная мной группа была слишком малочисленна и не готова к такому повороту событий. Моё непосредственное начальство с самого начала приказало мне по возможности постараться обойтись вообще без стрельбы и большого шума. В общем, был скоротечный бой на аэродроме, и в итоге самолёт с Науманом улетел, хотя нам и удалось его подбить…
– Так, – сказал Стрепетилов, мрачнея лицом. – Хорошо, ждите.
Он встал со своего места и вышел. Интересно только зачем? Ведь перед ним на столе стояли аж два телефона. Мог позвонить прямо отсюда, не отрывая зада от стула. Не тот уровень секретности, чтобы мы с Клавой хоть что-то услышали? Или он сейчас прикажет своим людям поехать на аэродром и проверить мою информацию на месте? В этом случае нас промаринуют здесь до следующего утра. И что ему, спрашивается, смогут доложить по сути дела, найдя на месте лишь сгоревший «Опель» и изрядное количество стреляных гильз?
В общем, за время отсутствия майора мне пришлось изрядно понервничать.
Не было его довольно долго, но минут через пятнадцать майор вернулся.
