Закончив с нашим вооружением, старшина спросил, не хотим ли мы кушать.
Я сказал, что это можно, Клаудия тоже особо не возражала против того, чтобы «русские накормили её до отвала йогуртом и чёрным хлебом».
В течение часа нам принесли по тарелке наваристого горохового супа из концентратов и по шницелю с макаронами. На десерт – хлеб с маслом и по стакану довольно крепкого и в меру сладкого чая.
Когда мы поели, старшина на пару со всё тем же бойцом собрал посуду (вообще-то это было явно не его дело, но чувствовалось, что Дорофеев очень не хотел, чтобы о нашем присутствии здесь знало слишком много людей) и сказал, что мы можем пока отдыхать. А если насчёт нас будут какие-то срочные распоряжения – сержант Хотьков (наконец-то я узнал его фамилию) сразу же спустится со второго этажа.
Старшина с бойцом удалились, а мы с Клавой, не раздеваясь, прилегли на койки. И я сам не заметил, как и когда уснул. Во сне меня никто не тревожил, и проснулся я сам. Глянув на часы, увидел, что был пятый час вечера. Ни фига себе поспал, до выхода оставалось три часа…
Клаудия уже проснулась и просто лежала на своей койке, разглядывая свои вытянутые на спинку кровати ступни. По её словам, никто за нами пока что не приходил.
– Скучно, – добавила она с капризной интонацией. – Ни книжек, ни газет, ни радио…
Ответив ей, что здесь вроде бы всё-таки не библиотека, я отправился в расположенный в конце коридора туалет, умылся, а затем двинул на второй этаж с мыслью о том, как бы нам действительно скоротать часок-другой? Ожидание смерти хуже самой смерти – это даже дети школьного возраста знают. А раз так – пойду да и спрошу, как мне пройти в библиотеку…
Когда я поднялся наверх, сержант Хотьков всё так же торчал на своём «боевом посту» за письменным столом и доложил, что никаких команд и приказов от комбата пока не поступало. Нам всё так же было велено ждать.
Подозреваю, что на фоне нашего полного бездействия в 708-м отдельном мотострелковом батальоне в тот момент шла нехилая движуха, но мы тут были совершенно не при делах.
– А что у вас тут в это время обычно бывает из культурной программы, товарищ сержант? – спросил я его. Хотьков сказал, что ничего особенного, вообще-то сегодня суббота, банный день и большинство личного состава занято помывкой (то есть мы своим появлением обломали кое-кому в этом гарнизоне кайф, хотя армейская баня – это, конечно, не какая-нибудь VIP-сауна из наших времён, она доступных девок, пива и воблы как-то не предусматривает). Но для желающих в клубе в пять часов крутят кино. Только старое.
– Какое? – уточнил я.
– «Свадьба с приданым», плюс киножурнал, – ответил сержант. – Уже второй месяц его смотрим. А какое-нибудь новое кино обещали на следующей неделе привезти, когда будет почтовый самолёт с континента.
«Континент» в его устах прозвучал прямо-таки совершенно по-британски. Как говорится, география обязывает…
– А если мы сходим посмотреть кино – у вас проблем не будет? – честно спросил я. Формального запрета на перемещение по расположению части у нас не было, но мало ли…
– Не будет, – ответил сержант.
– А где у вас клуб? – спросил я.
– Сразу за постаментом, где танк стоит.
– Вход свободный?
– Да. Только вы идите ближе к началу, чтобы на вас там особо не пялились. И никуда дальше клуба не ходите, чтобы я вас, если что, смог там быстро найти. Это лично товарищ майор приказал…
– Хорошо, сержант.
Ближе к пяти часам мы с Клавой нацепили пилотки и пошли в сторону клуба. Конечно, с нашей стороны было опрометчиво лишний раз светить свои физиономии, но вряд ли этот факт что-то изменил бы в ходе того, что нам предстояло. Да и вообще, это не то, что было в прошлый раз, а чистая «альтернативка». Я отсюда уйду так же незаметно, как пришёл, и искать упоминания об эпизодах моего пребывания здесь в местных архивах будет бесполезно – у тех, кто меня сюда послал, всё равно нет к ним доступа. Да и, чувствуется, не надо это им, раз уж они не стремятся изучать эту реальность. Так что не думаю, что я мог сильно навредить себе этим «культпоходом». Всё равно в этом мире моя физиономия никому и ни о чём не скажет. А Клаудии, похоже, было вообще всё равно…
Вообще-то сам памятный ещё по раннему, ещё советскому детству фильм меня интересовал мало, а вот киножурнал, пожалуй, смог бы ответить на кое-какие вопросы…
Мы обошли свежеокрашенный в защитно-зелёный цвет ПТ-76, застывший на постаменте.
Плавающий танк был лишён надгусеничных полок и многих других внешних мелких деталей и вообще выглядел каким-то обгорело-оплавленным.
На это, в частности, указывала резина на бандажах его опорных катков, от которой осталось меньше половины. Небось достали со дна, где-нибудь у здешнего побережья. Может, этот танк ещё и фонил? Хотя это как раз вряд ли, тут за этим вроде бы следили…
На лицевой части постамента была укреплена металлическая доска с надписью:
