Тут лейтенантша продолжила свой рассказ, и я понял, что пропустил больше, чем предполагал поначалу. А именно – самое интересное. Оказывается, пока мы отмораживали задницы, ползая под финскими пулями у дороги, здесь кое-что произошло. Когда после ее сеанса связи, для начала, прилетело несколько И‐15бис, внезапно появилась пара финских истребителей. Как сказала Заровнятых, самолеты были скоростные и остроносые, с убирающимися шасси, но по своему внешнему виду совсем не похожие на тот «Спитфайр», что ее сбил. И едва финны попытались атаковать, как на них наскочило звено «Ишаков» и шестерка «Чаек». Было видно, что после короткой «карусели» один финн густо задымил и ушел со снижением на северо-запад, а напарник при этом его энергично прикрывал. Так что выманить противника у наших истребителей получилось. И даже немного пощипать его тоже, можно сказать, удалось. Ну а сейчас они патрулировали над нами явно в надежде на «продолжение банкета». Но, по-моему, после столь неудачного сегодняшнего «дебюта» финская авиация на нашем направлении явно должна была затихариться на какое-то время, сберегая дорогостоящую технику. Очень похоже на то.
– Вы, товарищ лейтенант, «наверх» про наш предстоящий прорыв сообщили?
– Так точно, товарищ майор, только без подробностей. В самых общих чертах!
– И что вам на это ответили?
– Ответили, что приняли к сведению!
Вот, блин, молодцы, подумал я. Начальнички всех уровней, как всегда, в своем репертуаре – ни да, ни нет. Это удобно в любые времена, мать их так.
– Ладно, товарищи. На этом пока все. Заседание считаю закрытым. Начинаем готовиться к операции, назначенной «соседями» на 16:00. Эх, накормить бы чем-нибудь личный состав…
– Уже, товарищ майор, – как-то загадочно улыбнулся Гремоздюкин.
– В смысле «уже»?
– С помощью товарища лейтенанта мы нашли второй грузовой мешок, сброшенный с подбитого Р‐5. В нем оказались крупа и мясные консервы. Некоторые банки побились и помялись, но не нам привередничать. Так что пару дней сможем кормить бойцов полноценным обедом. Уже и походные кухни раскочегарили на всю катушку.
– Это хорошо. Только смотрите, как бы финны нам этот банкет не испортили. А то начнут, как давеча, гвоздить из минометов. Бдительности все-таки не теряйте.
– Так точно.
В общем, можно считать, что в этот день им всем повезло, конечно, с поправкой на людские и технические потери.
Я приказал Смирнову забрать трофейное ПТР с собой, и мы с ним пошли к ремлетучке.
Там оказалось более-менее протоплено, в стоявших на «буржуйке» котелках парила нагретая вода, но из людей – никого.
– И где все? – поинтересовался я, на всякий случай, понимая, что, скорее всего, зря беспокоюсь.
Поставив в дальний угол фургона трофейное противотанковое ружье и поставив рядом футляр (в нем оказалось два снаряженных запасных магазина к «Бойсу»), мой спутник ненадолго задумался, а потом выдал:
– В данный момент Объект с напарником что-то делают у танкистов. Предположительно – заняты на текущих ремонтных работах.
– А ты-то откуда про это знаешь?
– Кузнецов доложил.
Вот интересно, как он это сделал? Или у этих долбаных «борцов за светлое дело Терминатора» между собой установлена еще и какая-нибудь телепатическая связь? Однако уточнять этот момент я не стал. И без того уже знаю, что в этом их будущем полно весьма продвинутых и одновременно непонятных и очень неприятных бионических технологий.
– А сам он где? – спросил я вместо этого.
– Периметр проверяет. Но одновременно Объект из поля зрения не выпускает.
Нет, тут точно передача мыслей на расстояние. Это как минимум.
– Молодца твой Кузнецов, – сказал я, снимая шапку и расстегивая шинель. Запарился я с этими разборками в зимнем лесу.
И, пока мы с товарищем Кюнстом были наедине, следовало кое-что обдумать и обсудить. Допустим, сейчас мы берем бойцов и идем к дороге, нашим вчерашним маршрутом, только без лыж. Старых следов на снегу там, насколько я успел запомнить, хватает, то есть местами, можно сказать, практически протоптано. Ладно, будем считать, что у нас все получилось, мы приходим туда к назначенному времени и обнаруживаем у дороги вооруженную до зубов вражескую засаду. С большой вероятностью, на этом наше везение закончится, и в составе засады окажется и искомый танк марки «Матильда». И что нам останется делать, если мы этот танк увидим? Как прикажете с ним бороться?
Взять и поехать туда на единственном здесь пушечном Т‐26, если он, конечно, исправен? Это идея глупая, поскольку в этом случае нас засекут по шуму уже в момент выезда. Что еще? Вчера Гремоздюкин докладывал о том, что у них здесь есть полковая пушка образца 1927 года с полусотней снарядов. Но ее на руках по глубокому снегу тоже никуда не утащишь, а тягач не только не пройдет по снегу, но и будет шуметь никак не меньше танка. К тому же броню «Матильды», которая по толщине почти аналогична таковой у советского КВ, не пробьет ни танковая «сорокапятка», ни полковушка, даже, если к последней здесь найдутся бронебойные снаряды.
