— Потому что у них был роман, — резко вставил Дэниел. Он закрыл лицо руками, затем глубоко вздохнул и продолжил более уверенно: — Был. Теперь его нет. Моя жена и Роджер Копонен встречались. Вопреки всем чертовым профессиональным правилам поведения, моральным ограничениям и брачным клятвам.
— Дэниел… — тихо запричитала Эмма.
— Полуправда никуда не годится, Эмма. Мы должны быть честны с полицией.
Нина втянула в легкие спертый воздух. Она должна вернуться в участок и взять с собой Эмму Луому. Доктора нужно тщательно допросить.
— Я знаю, где он прячется, — выпалила Эмма.
— Что? И где же?
— Роджер в убежище в Лайасало. Еще один дом, но не на его имя. Он там пишет. И встречается с женщинами.
— Вы знаете адрес?
— Нет… Но я была там несколько раз.
— Не могли бы вы показать нам, где он находится?
— Конечно. — Эмма потянулась через стол и попыталась взять мужа за руку, но он не отреагировал.
— Ты сама это сказала, дорогая. Никаких полуправд.
На мгновение пара сдержала слезы.
— Роджер замешан в этих убийствах? Неужели он убил свою жену? — наконец спросила Эмма.
Нина не ответила, она лихорадочно обдумывала свой следующий шаг.
— Ладно. Я хочу, чтобы вы показали мне этот дом. Прямо сейчас. — Она стала обматывать шею шарфом.
— Сейчас? Хорошо, — пробормотала Эмма, вытирая глаза рукавом.
Дэниел встал со стула.
— Я еду с тобой.
— Ладно. Наденьте пальто, — сказала Нина, набирая номер Эрна.
Эрн широкими шагами шел по коридору, прижав руки к бокам. Это делало его похожим на нелетающую птицу. Прямо сейчас любое движение в его груди или плечах вызывало боль, простреливавшую его легкие.
Он остановился между двумя комнатами для допросов, размышляя о том, кого из них допрашивают, и постучал в одну из дверей. Мгновение спустя дверь открыл Микаэль, который выглядел бодрым, особенно учитывая время суток и текущую ситуацию. Микаэль закрыл за собой дверь, но прежде чем он это сделал, Эрн мельком увидел Кая Лехтинена: лысого мужчину с изможденным лицом, который выглядел так же жутко, как Эрн себе и представлял.
— Есть что-нибудь? — спросил Эрн.
— Пока нет. Я сказал Нине, что ты, возможно, был прав. Может быть, нам следовало держать их под наблюдением еще какое-то время, — Микаэль говорил тихо, хотя дверь была звуконепроницаема.
— Что сделано, то сделано. Давайте просто максимально используем ситуацию. Кроме того, похоже, что Нина нашла что-то на Булеварди. — Эрн огляделся, чтобы убедиться, что его никто не подслушивает. — Надави на этого придурка еще немного. Увидимся в конференц-зале через пятнадцать минут.
Эрн похлопал Микаэля по плечу. Тот хмыкнул.
— Звучит загадочно.
— И еще, Мике. — Эрн обернулся. — Тебе что-нибудь говорит имя Камилла Адлеркройц?
— А? Адлеркройц? Бунсдорф? Нам не хватает только Романовых.
— Так говорит или нет?
— Не могу сказать. Кто она такая?
— Скоро расскажу, — сообщил Эрн и продолжил свой путь. Он разогнался до полной скорости, но снова замедлился, прежде чем войти в их открытый офис, где за столами сидели полдюжины сборщиков данных.
Эрн подошел к молодой женщине, которая пристально смотрела на экран, прижав айфон к уху. Он положил ей на стол распечатку — фотографию картины, которую сделала Нина.
— Выясни, жива ли еще эта женщина и где она живет.
— Она похожа на ведьму.
— Именно поэтому и выясни.
Расмус Сусикоски положил подбородок на скрещенные пальцы, изучая коллаж из фотографий и фрагментов текста, развешанных на стене. В конференц-зале было тихо. Ни малейшего намека на чавканье жвачки Микки, вздохи Нины, свист Юсуфа, хриплое дыхание Эрна или стук ногтей Джессики. Наконец-то он сам по себе. Он всегда был счастлив, оставаясь в одиночестве. Даже во время учебы на юридическом факультете он предпочитал углубляться в свои книги и оставлять напыщенную болтовню и общение тем, для кого это было более естественно. Он — одинокий волк. Он никогда не чувствовал себя своим, даже на работе.
Расмус знал, что он отличается от других во многих отношениях: замкнутый книжный червь, который никогда не может открыть рот, когда надо. Он всегда терял дар речи в те самые моменты, когда вербализация его мыслей могла бы повести их в нужном направлении. Это величайшая трагедия в его жизни. Он часто задавался вопросом, причиной или следствием этого является его отсутствие успеха у женщин. Наверное, и то и другое. Раздался стук в дверь.
— Привет, Сусикоски.
Рикка Вудворд вошла в комнату, и сердце Расмуса замерло. Не потому, что у помощника следователя появилась новая информация по этому делу, а потому, что Расмус, подбодренный несколькими глотками сладкого розового ликера, подошел к ней с романтическими намерениями во время тимбилдингового круиза, который был у подразделения в октябре прошлого года. И получил в ответ горькую затрещину.
— Да? — простой ответ почти застрял в горле Расмуса.
— Пришел отчет из водоканала.
— Что-нибудь интересное? — Расмус снял очки, виски у него вспотели. Он потер глаза кончиками пальцев, и на мгновение комната расплылась. Это то, на что он надеялся. Может быть, Рикка так не сможет его увидеть.
