– Лис, – наконец хрипло произнес Гардио. – Это просто невероятно!
– Предлагаю отложить задушевные разговоры до более спокойной поры, – заметил Слэйто. – Наши древесные друзья возвращаются.
Странные создания сновали вокруг. Только сейчас я заметила, что их не двое и не трое. По крайней мере с десяток «дев», если можно было их так назвать, спускались из крон и поднимались на верх тополей. Все они были заняты какой-то работой.
– Как ты умудрилась попасть сюда? Я не видел здесь ни одной женщины.
Я кивнула на Слэйто:
– Он привел меня. Ведомый какой-то песнью.
– Это еще более странно, – сказал Гардио таким тоном, словно он еще не решил, можно ли нам доверять. И обратился к моему компаньону: – Как ты сопротивляешься их колыбельной?
– А ты сам? – вопросом на вопрос ответил Слэйто.
Они стояли друг напротив друга, словно два щенка, скалящих зубы и прижимающих уши, но за которыми без улыбки все равно невозможно наблюдать. Забавно, подумалось мне, а ведь они оба блондины. Мой, Войя подери, нелюбимый тип мужчин. Гардио в большей степени, Слэйто – в меньшей, но что есть, то есть.
Я расхохоталась. Мужчины удивленно переглянулись и уставились на меня.
– У нас, по-вашему, есть время для глупых вопросов вроде как и почему? Меня интересует только, что это за создания, зачем им мужчины Тополиса, можно ли их убить и как нам выбраться из этого загона.
Гардио скрипнул зубами. Новая Лис ему не нравилась. Предыдущая тоже не сразу вызвала в нем дружеские чувства. Но Лисенка это хотя бы волновало, она очень хотела нравиться людям. А вот Бешеная Лисица впервые задалась вопросом, зачем вообще было загонять себя в клетку ради старых, уже не действующих связей.
– На кое-какие из твоих вопросов я могу ответить, – произнес наконец Гардио. – Эти существа называют себя
– А ты на удивление хорошо осведомлен о мертвых языках, – холодно заметил Слэйто. Он стоял, опираясь спиной на плетеные прутья стенки загона, и продолжал буравить взглядом Гардио.
Боги, мужчинам всегда надо делить территорию и выяснять, кто главный.
– А я вообще молодец, – в тон ему ответил Гардио. – Эти
– Они их едят, – сделала я очевидный для меня вывод и нервно стиснула рукоятку моего меча. Рубит ли он дерево? С Поглощающим он справился неплохо, но насколько глубоко корундовый меч сможет прорубить ветку, корень, ствол?
– Нет, не едят. Нас тут заставляют приседать и бегать. Им нужны сильные мужчины, а не разжиревшие кролики. Судя по тому, что я слышал… Это покажется странным – но мы нужны им для размножения.
Мы со Слэйто ошарашенно переглянулись. Я собралась с духом и спросила:
– Они все с животами… Это значит?.. Ты и эти деревья?
– Определенно не я, – помотал головой Гардио. – Когда парень приходит в форму, его уводят. И больше он сюда не возвращается.
– Так сколько ты уже здесь?
Внезапно оба мужчины притихли. Я тоже предпочла замолчать, когда заметила, что над клетью зависла одна из древних-мы. Мой взгляд задержался на ее животе, покрытом корой, как и вся она. По поверхности древесной кожи ветвились прожилки или вены, словно это была живая плоть. Правда, у человека вены не пульсируют так часто и не испускают легкого сияния.
Я следила за тем, как монстр поправлял ветки, образующие плотную крышу над загоном. Человек и эта деревяшка. Возможно ли появление новой жизни от такого союза? И кто же в итоге появляется на свет?
Древесная дева поднялась в крону: бесшумно и быстро. Мы могли продолжать разговор.
– Я здесь вторую неделю. Пришел сюда сам. Их песня… Я слышу ее, понимаю, что в ней говорится, и могу противостоять ее воздействию. Возможно, на меня эти чары не действуют, потому что мой отец все мое детство возился с магическими артефактами, а я находился рядом и наблюдал. Может, это что-то вроде вакцины от магии? В любом случае, я пришел сюда, надеясь помочь людям, но, как видите, не очень преуспел. Многих парней, которые находились здесь, когда я пришел, уже забрали древние-мы. Те, которые приходили позже, тоже исчезли. А я оставался…
Гардио замолчал. Две недели в загоне – это тяжело даже для такого оптимиста. Однако блондин смог взять себя в руки и продолжил:
– Я оставался, потому что знал, как они нас отбирают. Исследуют, насколько силен мужчина, достаточно ли вынослив, хорошо ли слышит их команды-колыбельные. Приходилось балансировать на грани – поддерживать в них надежду, что из меня еще можно вырастить приличного… кхм, самца. Иначе они бы меня убили, как того несчастного, который показался им слишком старым.
– Что происходит, когда парней забирают отсюда? – осторожно спросила я.
– Не знаю.
Мы помолчали. Я пыталась прикинуть, какие шансы у нас выбраться из загона и всей этой истории.
