— Ты не сможешь помочь, — покачала головой Элизабет. — Это невозможно исправить.
Остановившись, Стефани посмотрела в глаза Элизабет и спросила: — Если всё так безнадёжно, то, может быть, ты позволишь мне попробовать подступиться к Дарту?
— Попробуй… — вздохнула Элизабет. — У меня нет никаких прав на него и моё разрешение тебе не требуется.
— Элизабет, не печалься, — прикоснувшись к руке девушки, попросила Стефани. — Может, всё ещё образуется. — Задумавшись на мгновение, тряхнула головой и перешла на шёпот. — И знаешь, я никогда не стану мешать тебе в общении с Дартом.
— Как это? — недоумённо посмотрела на Стефани Элизабет.
— А вот так, — тихо сказала Стефани, — не буду мешать и всё. Если у меня завяжутся отношения с Дартом, то я не стану его отдалять от тебя. Наоборот, я постараюсь сделать так, чтоб ты всегда могла общаться с Дартом. Вдруг что-то изменится, и вы сможете быть вместе?
— А как же ты? Неужели ты оставишь в этом случае Дарта?
— Элизабет, мы же не в деревне, — сказала Стефани. — И меж собой дружим. Так что нам мешает в случае благоприятного исхода дела поделить Дарта на двоих? Я считаю, что мы вполне сможем ужиться с тобой.
— Но это как-то… — в замешательстве пробормотала Элизабет.
— Необычно? — спросила Стефани и сказала: — Всё в порядке вещей, и семьи где есть несколько жён, не запрещены. В деревне — да, такие вещи редко встречаются, а в городах сплошь и рядом.
— И ты готова на такой союз? — недоверчиво спросила Элизабет. — Тебе не хочется, чтобы Дарт был только твоим?
— Хочется, — заверила её Стефани. — Но жадность — это грех. И Дарт тебя любит. Зачем его мучить и разрывать на части? Ради его счастья я готова смириться с ещё одной женой. Тем более что мы с тобой сможем жить дружно.
— Я не знаю… — прошептала Элизабет. — Ради того, чтобы Дарт был счастливым, я готова на многое, но такое…
— Элизабет, ты не отказывайся сразу, — попросила Стефани. — Это только поначалу такие мысли и идеи возмущают, а если ты всё хорошенько обдумаешь, то поймёшь, что я реальный план предлагаю. Или ты думаешь, что Дарт откажется от двух жён?
— Не знаю, — задумчиво проговорила Элизабет и решительно кивнула: — Хорошо, Стефани, я хорошенько обдумаю твои слова.
— Вот и славно, — обрадовалась Стефани и, ухватив Элизабет за руку, потащила её за собой. — Пойдём быстрее, нужно ещё успеть привести себя в порядок перед посещением театра.
Подходя к таверне, у которой мы условились встретиться, я приметил у входа небольшую группу ругающихся людей. Разглядев среди них Элизабет и Стефани, я поспешил к ним. Шестеро стоящих перед ними молодых людей — четыре парня и две девушки — одобрительными смешками и советами поддерживали выступившего вперёд разодетого франта.
— Так что же значит, ты не желаешь извиняться за своё поведение, мерзавка? — расслышал я вопрос светловолосого парня, с презрением разглядывающего Элизабет. — Тогда придётся тебя наказать.
— Мне не за что извиняться, — ответила Элизабет. — Я ничего не делала.
— Ещё не хватало чтобы ты что-то сделала, — вклинилась в разговор одна из девушек. — Таких мерзавок, как ты, казнить нужно.
— И не поможет тебе то, что ты в Академии обучаешься, — сказал один требовавший от Элизабет извинений парень. — Хотя, конечно, у тебя может совсем не быть чести, и ты можешь отказаться от дуэли. — Задумчиво добавил он. — От такой мерзкой особы этого можно ожидать.
— Сам ты мерзавец, — коротко ответила Элизабет.
— Тогда дуэль? — спросил заводила. — Раз ты не согласна извиняться и не считаешь своё поведение гнусным и мерзким.
Вытащив из-за ворота куртки знак ученика, я активировал защитный амулет и шагнул вперёд. Раздвинув стоящих спиной ко мне парней, я жестом остановил открывшую рот Элизабет и, подойдя к ней, развернулся лицом к непонятной компании.
— В чём дело? — осведомился я. — Заняться, что ли, нечем, что вы к девушкам пристаёте?
— А ты что, ещё один извращенец? — с усмешкой спросил парень, небрежным жестом поправивший кружевной ворот рубашки и улыбнувшийся услышав раздавшийся смех.
— Не больший извращенец, чем ты, — усмехнулся я. — Хотя бы до того, чтобы в женских рубахах ходить, я ещё не дошёл.
— В конец обнаглели эти мерзкие выскочки из Академии, — с притворной печалью сказал парень. — Маги недоделанные. Только забывают, что на дуэли магию применять запрещено, и за свою наглость придётся дорого заплатить.
— Дуэлянт, — с пренебрежением фыркнул я.
— Немного не так, — поправил меня парень, — барон Даэл.
— Да хоть граф, — зевнул я. — Невелика птица.
— А ты-то кто, крестьянин? — скривился задетый моим пренебрежением парень.
— Да такой же извращенец, как эти девки, — хохотнул один из парней.
— Перебирайтесь-ка вы на другое пастбище, — посоветовал я компании. — Видать, старое у вас совсем беленой заросло. Кроме вас, здесь никаких извращенцев нет.
— Даэл, убей этого крестьянина, — посоветовала одна из девушек. — И девок. Нечего мерзость такую плодить. Флавия, я думаю, тоже поддерживает такое решение. Правда ведь, Флавия? — обратилась она к своей подруге.
— Да-да, — кивнула вторая девушка. — Или извинения или смерть.
