— Я решу вопрос, не переживай. И это… — Гроза помедлила, прикидывая, как лучше вскрыть нарывы и разом решить ряд проблем, — то, что ты захотела сделать карьеру и сосредоточилась на работе, а потом передумала, ещё и Спара не предупредила… — Гроза замолчала, давая девушке осмыслить, что та услышала. — Это всё ерунда. У всех у нас есть свои слабости. Все мы периодически совершаем ошибки. Все мы иногда меняем позицию. В этом нет ничего такого. Как бы сказал Спар, такова жизнь. Сейчас ты можешь переживать из-за этой ерунды, но мой тебе совет — просто подожди. Через месяц тебя это уже не будет волновать. А через год так и вовсе не вспомнишь. Волновать тебя будут пелёнки и как бы так умудриться выспаться, — пошутила Мария, чтобы разрядить обстановку.
— Спасибо, — пискнула Васька, которая неожиданно для себя испытала облегчение.
Гроза же подумала, что озвученный косяк косяком уже не является.
Поговорив, Василиса отправилась на работу. Гроза же ушла к себе в спальню.
Где отпустила вожжи самоконтроля и выругалась. Этого ей показалось мало, и, грязно ругаясь, женщина сорвалась и принялась всё громить. Люций, который находился на улице, слышал, что происходит, и грустно улыбался.
— Почему, почему, почему, — шептала как заведённая Гроза.
Она думала, что не может иметь детей, потому что Колодец наделил её даром чувствовать путь. Тем же даром, что и у Спара. Но нет, ему проклятие довеском не шло, а значит, причина была в чём-то другом!
Столько лет поисков ответов, и вот очередной тупик!
Психанув особо сильно, Гроза взревела и проломила стену кулаком.
Забавный человек этот Тарган Ладонь. Он не любил болтовню. Терпеть не мог посторонний шум. Ценил чёткость и послушание. Любил насилие. В той его части, где насилие — эффективный инструмент решения множества проблем. Это насилие он применял с лёгкостью человека, который к чужой смерти относится как к естественному течению жизни, неотъемлемой частью которой является естественный отбор.
В один из дней двое каких-то придурков выпили и подрались. Что сказать. На месте их драки нашли отпечаток ладони, оставшийся на земле, и кровавое месиво. А остальные члены их отряда получили наказ убраться в течение часа и черную метку ордена.
Понимание? Прощение? Лояльность к членам ордена? Нет, Тарган Ладонь таких слов не знал. В его скудном словарном запасе на первом месте стояли такие замечательные слова, как железная дисциплина, профессионализм и слаженность военной машины.
По крайней мере, именно такое впечатление у меня сложилось по истечении ста дней, которые мы провели на базе ордена.
На вторую тренировку он пришёл. Без лишних слов начал меня избивать. По достоинству, так сказать, оценил то, чему я научился в прошлый раз, быстро пройдясь по начальной программе. Я и правда многому научился. Поэтому худо-бедно держался следующие два часа. Которые закончились тем, что я остался лежать в котловане, глядя на звезды.
Ладно, ладно. Звёзд не было. У меня в глазах троилось, они ещё и заплыли, поэтому видел я очень смутно. Интересное решение, кстати, ответ на вопрос, как нивелировать мои способности глаз.
«Возьмём на заметку! — сказал тогда Гэцу. — Добавим тренировок с повязкой, а то слишком на глаза полагаешься!»
Тарган же сказал другое.
— Через десять дней. Здесь же, в то же время. Постарайся, а то пока неинтересно.
Как-то так дальше и пошло. Постепенно у меня копились наблюдения, что Тарган за человек. Он эдакая версия Люция и Грозы, только концентрированная. Если хочешь нормального отношения, то заслужи уважение. Я, походу, заслужил. Не только своей силой, но и тем, что действовал эффективно в остальное время. Все нормативы мы в лёгкую сдавали, сказалась подготовка шиноби. Задания выполняли быстро и без осечек. Так и держались наверху рейтинга.
Мы снова встретились через десять. А потом ещё раз и ещё. Финальная тренировка была за день до окончания учений. Что сказать?
Меня опять отметили.
Бесит, бесит, бесит.
Как же меня бесит этот Тарган. В некотором роде я зациклился на нем. Каждую свободную секунду тратил на то, чтобы доработать свою технику боя. Но эта демоническая тварь, маскирующаяся под человека, каждый, каждый, мать его! Раз! Удивляла чем-то новым!
И это спустя десять жёстких тренировок, когда я каждый раз брал новую планку, чтобы его догнать! Не догнал. Приблизился значительно, вышел на новый уровень, но так и не встал вровень.
