– Хмм…ладно. Пусть будет так – Олег задумался, и снова кивнул – Будем считать, заключили с тобой договор. Мы с тобой вместе, до тех пор, пока это связь не начнет кого-нибудь из нас напрягать. Тогда честно говорим другу другу все, что думаем, как друзья. Что-то не устраивает – разбегаемся. Никаких обязательств. Никаких претензий и сцен ревности. Узнаю, что ты с другими мужиками крутишь – расстаемся. Не люблю делить бабу еще с кем-нибудь. Если это только не шлюха за деньги. Но там другое дело – купил, сделал дело, и ушел. Но любовница, моя женщина – только для меня одного. Ну а ты, если что, не закатываешь мне сцены ревности, как сегодня! Даже если и вправду застанешь меня за…ну…в общем – понятно. Согласна? Если да – давай попробуем быть вместе. Если нет – уходи. Прямо сейчас. Спасибо тебе за отличную ночь, за добрые слова, и…прощай.
Молчание. Тягостное. Долгое.
В коридоре кто-то бубнит, мужские голоса, женский смех на улице. Журчание в канализационных трубах. Муха – откуда взялась? Кружит, целится, жужжит…начни гонять – сейчас же сцука спрячется, и говори после этого, что у насекомых нет мозгов! Хитрая, тварь!
Мысли – тоже жужжат. Расслабленность, хочется лечь, забыться. И никого не видеть хотя бы пару дней! Но нельзя. Пока нельзя. Пока – он не имеет своей жизни, своей судьбы. Чужая судьба. Чужое тело. Чужой мир. Чужие порядки и люди. И нужно к ним привыкать.
– Гадина ты! И все вы мужики гадины! – наклонилась, схватила за шею, впилась в губы, отпустила, посмотрела в глаза. Глазищи зеленые, с искорками, смеются.
– Все равно тебя люблю! Никому не отдам!
"Попался. Все-таки попался! Закончу, как Ион! Ладно…жизнь покажет…"
Вслух:
– Жизнь покажет!
– Покажет – эхом, с усмешкой – Давай не будет заглядывать вперед? Живем – как живем. Что будет завтра – какая разница?
"Пятнадцать лет так жил. Сегодняшним днем. В своем мире. И снова, здесь?! Ну а что я ждал – в "загробном" мире будет легче?"
– Я не вовремя?
Маша отпрянула от Олега, пересела на табурет. Зоя Федоровна слегка улыбнулась:
– Если что, я чуть позже зайду, хорошо?
– Да все в порядке. Я сейчас уйду – не смутилась Маша – Вам поговорить нужно? Наедине? (Посмотрела на Олега, мол, видишь, какая покорная? На все согласная! Вот!)
– Я дочку привезла. Олег, посмотришь? Полечишь?
Сергар легонько вздохнул, кивнул:
– Посмотрю. Ведите. Я вас только вот что попрошу…принесите мне еды получше. Эту дрянь больничную видеть уже не могу!
– А я разве не сказала!? – всполошилась Маша – Вот же дура! Я тебе котлеток нажарила, картошечки наварила, огурцов купила – базарных, сами мы не закручиваем. Селедочки, даже наливочки принесла! Сливовой – вкусная! Мммм! Я чуть-чуть попробовала – язык проглотишь! На торносливе!
– Чего язык? – не понял Сергар, занятый своими мыслями.
– Проглотишь… – слегка растерялась Маша – Ну…выражение такое. Вкусно, значит. Покушаешь?
– Я могу сходить в кафе, принести чего-нибудь повкуснее. Надо? – неуверенно предложила Зоя Федоровна – Чего хочешь? Что принести?
– Ничего не надо! – отрезала Маша – мне что, выкидывать! Наготовила! Щас покушает, и полечит! Покушаешь, Олежа?
– Покушаю – кивнул Сергар-Олег – Немного. Живот бурчит с голоду, отвлекает. С вашей больничной еды не растолстеешь.
– Отлично! – обрадовалась Маша и начала доставать из сумки продукты. Остановилась, кивнула Зое – А вы пока приготовьте дочку. Щас он, пятнадцать минут, и все. Правда, Олежа?
– Правда! – обреченно кивнул Олег, которому казалось, будто он попал в огромную колею от повозки-лесовоза, и никак не может из нее выскочить. Бежит, бежит, бежит…как пойманная мышь по клетке, подпрыгивает, надеясь выскочить на простор – и не получается. Слишком глубока колея, слишком малы силы.
Девочка была хороша. Если забыть, что с ее красивых губ свисает струйка липкой слюны, а глаза невидяще смотрят куда-то вверх, выше голов. Постригли коротко, видимо чтобы меньше заботиться о волосах. Одета в халат, под халатом ничего, кроме памперса. Такие Мария Федоровна надевала на Олега, пока были деньги. Потом перестала. Дорого.
Тело хорошо развито, можно сказать – красиво. Небольшие, крепкие груди, круглые, упругие бедра, длинные ноги. Фигуры Маши и этой девочки очень похожи, только Машина грудь покрупнее. А так – переставь головы, не отличишь!
"Красивые женщины красивы одинаково!" – вдруг подумалось Олегу-Сергару – "И только уродство разное. Видимо есть какие-то параметры, по которым человек сам не понимая того определяет, что эта женщина красива, а вот эта – нет. Впрочем, наверное – дело вкуса. Вспомнить только Гезера! Он с ума сходил по толстухам, да таким, чтобы рука толщиной с его ногу!
