– Может быть, ты еще раз попытаешься открыть этот проклятый проход? – спросила Ласка. – Мы же совсем рядом с нашим миром, надо только пройти через скалу…
Он подошел к камню, закрыл глаза, но снова ничего не увидел, кроме темноты и разноцветных кругов.
– Ничего не получается, – сказал он с тяжелым вздохом. – Наш мир за этой скалой, но он так же далеко, как если бы был за огромным морем.
Ласка подступила к скале и потрогала ее руками.
– Может быть, кто-то другой сумеет его открыть? – спросила она. – А что, если в этом мире остался еще хоть один демон, который знает тайну прохода?
– Может быть, – согласился Врон, хоть и не верил этому. Он знал, что они заперты в этом мире и никто не сможет им помочь, кроме них самих…
Город был тем же, каким они его оставили. Они насобирали зерна на полях, а Врон подбил камнем птицу, которая на вкус оказалась вполне съедобна.
Дни, похожие один на другой, потянулись друг за другом. Врон собирал зерно на полях и сносил его в один из домов города, готовясь к зиме. Зерно на полях созрело и осыпалось на землю, и он спешил, понимая, что скоро им будет нечего есть.
Ласка менялась, у нее вырос живот, и теперь по утрам она жаловалась на боль в спине и на то, что у нее отекают ноги.
Она каждый день обходила одну за другой улицы города, надеясь встретить скрыта, чтобы крикнуть ему свое новое желание – вернуться обратно в свой мир.
А потом начались дожди, мелкие и моросящие, и теперь они часто сидели рядом на теплом мягком камне ложа и разговаривали о том, каким вырастет их ребенок.
Врон несколько раз ходил в тот дом, где стояло ложе, дающее энергию, и, несмотря на то что он после этого чувствовал в себе силу, он ничего не мог с ней сделать – энергия не слушалась его.
Она бесполезно разбрызгивалась мелкими брызгами, а не текла единой струей, необходимой для того, чтобы открыть проход.
Врон уже смирился с тем, что вся его странная сила исчезла. У него текла кровь при порезах и долго заживала любая рана. Он не мог быстро бегать и быстро двигаться, из него не выделялась слизь, которая закрывала его тело, когда становилось холодно или когда ему грозила опасность.
Врон решил, что он снова стал обычным пареньком из затерянной в глуши деревни, что наконец произошло то, о чем он так долго мечтал, только это его теперь не радовало, а огорчало.
Дожди прекратились, подули сильные, холодные ветра, и теперь иногда утром можно было увидеть в городе падающий снег. Но, как только снегопад прекращался, снег исчезал сам по себе, и мостовые снова приобретали обычный вид.
Ходить по улицам в одной набедренной повязке было холодно, но другой одежды не было ни у него, ни у Ласки.
Ласка грустила, сидя у открытой двери и глядя, как падают снежинки. Она страшилась родов, и чем ближе подходило их время, тем больше она боялась. Она уже несколько раз объясняла Врону, что и в каком порядке он будет делать, когда она будет рожать, но, тут же забывая об этом, снова начинала рассказывать, как принимать ребенка, как отрезать пуповину и завязать узел.
В день, когда родился ребенок, произошло много событий, и некоторые из них оказались неожиданными как для него, так и для Ласки.
Врон утром пошел в дом, где он сложил зерно, собранное с полей – нужно было варить кашу, как бы она им ни надоела.
Ласка отказалась вставать – в последнее время ей было тяжело двигаться, и она теперь много лежала, с тревогой глядя на свой огромный живот.
Врон шагал по еще мокрой от выпавшего ночью снега мостовой, ежась от холода, и в очередной раз грустно вспоминал о том, как его защищала слизь от многих неприятных вещей, в том числе и от неожиданностей погоды.
Вдруг впереди он заметил два следа на мокрой мостовой и сразу понял, что это следы демонов. Врон передвинул меч за спиной, чтобы его можно было быстро достать, и тревожно вздохнул.
Он не надеялся, что сможет убить хотя бы одного демона: теперь, когда он стал обычным человеком, это было почти невозможно. У него не было нужной быстроты в движениях, не осталось силы, необходимой для того, чтобы проткнуть крепкую кожу демона.
Он пошел медленно, стараясь не производить шума и держаться поближе к домам, чтобы успеть спрятаться за стенами, прежде чем его заметят демоны.
На перекрестке трех улиц он осторожно выглянул из-за угла дома и увидел скрыта, сидящего на мостовой в нескольких шагах от него.
– Долго же ты шел, – сказал скрыт. – Раньше ты ходил намного быстрее.
– Да, – согласился Врон, настороженно оглядываясь вокруг, чтобы вовремя заметить другого демона. – Раньше я был более быстрым.
– Так я и подумал, что с тобой что-то случилось после того, как ты чуть не умер, – кивнул скрыт. – Я уже давно за тобой наблюдаю. Как чувствует себя твоя самка?
– Беспокоится, – вздохнул Врон. – Боится, что не сумеет сама родить, а здесь нет ни повивальной бабки, ни лекарей.
– Здесь есть и лекари, и повивальные бабки, только они живут в человеческих селениях, – сообщил скрыт.
– Ты раньше мне об этом не говорил, – сказал Врон. – Что это за человеческие поселения и где они находятся?
