- Доктор, можете пожалуйста принести мне мои вещи. Я возвращаюсь домой. - Сказал я, вытирая кровь об стол.
- А если я скажу, что не позволю тебе этого сделать? - Я конечно уверен, что если бы Дариус действительно хотел меня остановить, то непременно сделал бы это. Однако сейчас ему явно было интересно наблюдать за решениями, на которые я способен в таком состоянии.
- Я не спрашиваю разрешения, а ставлю перед фактом. Лучше отпустите по-хорошему. - Сказал я, хотя в действительности не мог сейчас даже уверенно стоять на ногах.
- Хорошо, вот только постарайся не влезать ни в какое дерьмо по пути. Ты слишком важен для нас.
- О чем это вы? - Спросил я, заглядывая в зеркало, только что поставленное у стола. С правой стороны груди у меня красовался огромный шрам, который теперь всегда будет напоминать мне о встрече с мясником.
- Просто без тебя капитан Вокстон не выполнит задуманного. И кстати, мне пришлось совместить тебе оба легких с метроном, сожалею.
- Что теперь со мной будет? - Спросил я обеспокоенно, ведь не желал вновь оказаться в аду так скоро.
- По сути это не замена, а смешивание органов с кристаллами. Особо ничего страшного. Я думаю. Но точно лет на десять твоя жизнь сократилась. А вот если бы абсолютно все клетки твоих органов успели отмереть до кого как тебя принесли ко мне. - Он задумчиво почесал затылок. - Тогда не была возможна регенерация посредством метрона и мне бы пришлось именно заменять органы, удалив старые. Ну и соответственно смерть в течении пяти лет. Скажем, что тебе повезло. Опять.
Закончив со своими познавательными теориями, доктор передал мне новую форму воров и все мои сумки. Одевшись с посторонней помощью, я оперся на врученный костыль и поблагодарив Дариуса за спасение жизни, отправился в Крит, где меня ждала Миса.
- Постой, Шу. - Окликнул меня уже на улице доктор. Подбежав, он передал мне четыре письма, а после вновь исчез в своем доме.
Усевшись на ближайший крупный камень, я открыл первое сообщение, которое было от Тифы. В нем писалось, что она очень за меня переживает и надеется, что я вскоре вернусь к ним. По указанной на обороте дате, письмо похоже было написано три месяца назад, впрочем, как и все остальные.
Второе было от Киры. В нем она осуждала меня и это неудивительно, учитывая ее характер. Говорила, что я идиот и на первом же задании собрался умирать. Также она сообщила, что из-за меня капитан Вокстон отстранил нашу группу от задания на десять месяцев, а значит, что еще семь месяцев мы не в деле. Еще в письме была строчка с пожеланием, а именно чтобы я больше доверял группе и никогда не шел на сражение в одиночку, пока товарищи стоят в безопасности за спиной.
Третье письмо было от Ская. Он писал, что хотел быть таким же сильным как я и что ему было довольно неприятно видеть меня в таком плачевном состоянии. Также он надеется, что я уже очнулся и сейчас занимаюсь прочтением этого письма.
Ну а последнее сообщение было от Джея. Он писал, что запретил нам заниматься преступниками ровно год с момента выдачи задания, так-как уже назначил ответственными за Крит другую группу подчиненных. Также прилагалось пожелание на скорое восстановление и усиленные тренировки во время отстранения.
Закончив читать все письма, я спрятал их в сумку и посмотрел на небо. Сейчас был примерно полдень. В свете солнца на одной из вершин разрушенного дома я заметил черное пятно. Присмотревшись, я узнал горгулью из ада, вот только зачем она появилась на острове? Взяв метроновую книгу в руку, я снова глянул на небо туда, где только что существо наблюдало за мной, однако его уже и след простыл. Я еще пока не придумал, что можно сделать с этой вещью, позволяющей общаться с демоном посредством видений, однако был уверен, что скоро идея сама посетит меня.
Я так долго спускался в подземный тоннель под особняком Брюса, что неимоверно устал и присел под лестницей отдохнуть. А ведь мне еще предстоял долгий путь и подъем на другой стороне. Тяжело вздохнув, я встал и продолжил идти по подземелью, прихрамывая на одну ногу.
Я был полон решимости конкретно поменять свою жизнь, дабы больше адскому существу не пришлось спасать меня.
Привычный час с четвертью, который обычно уходил на дорогу, растянулся до трех часов. Наконец упершись лицом в лестницу, я немного перевел дух. Теперь мне предстояло самое трудное испытание - подъем наверх. Минут пять точно я взбирался по переплетам, благо нашлось место за спиной, куда я закрепил костыль.
