Как только остатки нежити Нолдорцев отступили из Аррасса прилетели парламентеры, желали поговорить. Я приказал воинам не обращать внимания на них. Сам ректор, маги... они пытались заговорить с воинами, но те их словно не замечали, шли по своим делам, словно их не существовало, а я как только это стало возможно поднял завесу тумана.
Еда солнце выглянуло из-за горизонта я уселся в одну из телег и армия двинулась на северо-восток быстрым маршем. Первая наша цель — укрепленный Алерийский город, где издревле строились все имперские осадные орудия. Новости о войске должны были разойтись быстро, а значит (я на это надеялся) достаточно религиозные жители откроют ворота сами, посчитав все происходящее апокалипсисом.
С самого начала боевых действий Алима притихла. Прекратились даже ее бесконечные шуточки, к которым я порядком привык. Иногда ощущая ее присутствие рядом видел в ней страх. Она не боится Нолдорцев, я точно знал. Интересно, она боится меня или... того кем я могу стать?
Колеса скрепят, музыку мы пока приглушили, лишь тихонько играет... А я скрипя пером выводил заметку в своем дневнике, давно превратившимся в добротную книженцию в медной обложке. Возможно это моя последняя заметка, дальше не будет времени.
Сейчас все решает время и главное мне не застрять под Гронстрапом, кузницей Имперских осадных орудий. Если удача не отвернется от меня, то такими темпами я буду через пару-тройку недель у Норсидиала, а если удастся срезать путь — то даже раньше.
Отступившие на север в спешке Нолдорцы иногда огрызаются из засад, но серьезного вреда нанести не могут: Чем ближе к твердыне некромантов тем лучше чувствует врага Алима.
В воздухе то и дело мелькают пернатые соглядатаи, Аррасс внимательно следит за моими передвижениями. Они не знают моих целей, возможно не знают даже кто я, а возможно умные люди уже догадались. Это уже неважно. Маленький экранчик, украшенный паутиной царапин показывает фотографию... кусочек стены Аррасса на которой стоит молодой некромант в черной робе и обнимает юную девушку в белой робе. Придурок. Еще зеленый, не до конца понимающий что тут происходит, не подозревающий что вокруг ведутся игры, масштаб которых ему не понять просто так, не понять бесплатно. А заплатить придется, заплатить большую цену за понимание.
Слеза капнула на экранчик и я стер ее рукавом. Ну вот, приплыли. Только уподобиться деревенской плакальщице на похоронах не хватало. Впрочем, настроение у меня сейчас такое, что я готов не то, что Нолдорцев, а целые страны и города уничтожать просто так. Жаль только, что прошлого не вернуть ни какими своими действиями. Оставим сказки о машине времени для тех, кто в них верит.
Я вздохнул и усилием воли заставил эмоции уйти. Удалось это мне далеко не сразу. Надо вспомнить себя былого, того каким я ступил на эту землю. Четкий, расчетливый, точный. Каждое действие, каждая мысль — это как движение скальпелем, должно быть предельно точным...
Я засмеялся.
Пришлось признаться себе, что я не был таким в этом мире не минуты. Неужели это последствие того, что ко мне примешалось нечто, что привнес тот слизень?
Окончательно запутавшись в своих мыслях я забылся тревожным сном...
- Гронстрап. Вот он перед тобой. Двигайся туда, у тебя меньше суток. - лицо старика было серьезно, как никогда, а в голосе слышался лед - Тут скоро будет Алькор.
- Понял, повелитель. Учитывая, что новости из Аррасса уже дошли, думаю с этим не возникнет труда.
- Убедись в этом. Мне нужно чтобы план не сорвался.. Мне пришлось и так задействовать слишком много сил из-за этого идиота, решившего поиграть в героя всея Алерия. Будь у нас время он был бы давно мертв, но сейчас ставки слишком высоки. Действуй!
- Повинуюсь.
Старик проследил, как его подчиненный бежит в сторону города, а сам вскоре пропал, словно его и никогда не было.
Снились мне странные сны. Каменный город, поднявшиеся подземные воды, грандиозное строительство канала, на которое не хватало катастрофически времени... Это словно были воспоминания, тени давно ушедших времен, возможно прошлой жизни. И Инвил... Такая красивая и далекая, в своих лесах откуда я сам приказал ей не выглядывать, покуда не уляжется кризис. Кризис? Какой кризис? Ответа я так и не узнал.
Потом сны резко переменились я увидел себя совсем иным... Мышцы не слушались практически, я их не чувствовал и я знал, что умираю. Шею легко покалывало, словно там пил кровь маленький комар. А думал я не о себе, а о той, что осталась жить и теперь обречена на одиночество. Думал и угасающее сознание складывало строки...
Едва я проснулся я схватил свои записи и поспешил записать строки, покуда они не вылетели из головы, потом только сам прочитал.
Родная. Милая. Лесная.
Случилось, что пришел конец меня.
Но все ж уйду, одну я мысль лаская,
Что даже там, любить я буду лишь тебя.
