Последнее наступление на узколобых догматиков было начато им с неделю назад. Даже по тому, как он вошел, точнее, не вошел, а ворвался, было видно: что-то случилось. Если по хлопку нашей обиженной судьбой двери нельзя определить, кто это, то состояние вошедшего она чувствовала точно. После «бу-бух» последовал звук падения корзины для бумаг. Я оторвался от экрана дисплея: визитер находился в состоянии крайнего возбуждения, Валя быстро сорвал с себя пальто и затолкал его в одежный шкаф. Увидев меня, он приветственно взмахнул рукой и исчез за «диссертационным» шкафом, который разделял комнату пополам. Было слышно, как он сел и листал журналы, которыми всегда был завален его стол. Через несколько минут Валя встал и начал прохаживаться у меня за спиной. Наконец он не выдержал: «Идем пообедаем!» Было всего двенадцать часов. Я обычно спускаюсь в столовую около двух, но сейчас чувствовалось, что он хочет чего-то рассказать. Мы вышли в коридор и направились к лифту. Научный руководитель у Вали – начальник отдела, член-корреспондент и столп науки. Уже поэтому ясно, что Валентин – особо перспективный кадр. Ему присуща поразительная широта научных интересов. Общаться с ним всегда интересно и полезно: обязательно узнаешь что-нибудь новое. Жил он один, мать умерла, отец ушел из семьи, когда ему было пять лет. Как ему удавалось существовать лишь на свою стипендию, для меня остается загадкой. Правда, он сидел в режиме жесткой экономии, да летом ездил в стройотряды. Конечно, тут сказывалось и то, что голова у него была занята только наукой, и к отсутствию денег он относился философски спокойно. Сразу, как входишь в столовую, справа красуется бар. Длинная полированная стойка, высокие мягкие стульчики. Стоит заметить, что существовать – его единственная функция. Ни разу в истории он не работал. Сооружен он по распоряжению нового замдиректора по какой-то части, или административной, или материально-технической. Это старая традиция: каждый новый начальник должен что-нибудь обязательно сделать ненужное, но видное. Бар отгорожен от остального помещения фигурной изгородью, чтобы никто не подходил. Зам – бывший генерал, порядок любит. Причиной сооружения бара, говорят, послужило выступление какого-то вражьего «Голоса», что, мол, у нас в Центре даже кофе пьют из стаканов. Почему в ответ на это администрации понадобилось сооружать бар вместо того, чтобы просто приобрести чашки, никто не знает. Может быть, именно так и нужно: «Жираф большой, ему видней». Но в буфете, что напротив и который функционирует, по-прежнему кофе наливают в граненые стаканы. «Вам целый или половину?» – спрашивают буфетчицы. Одну из них все промеж себя зовут Бульдожка, а другую – Мопсик.
– А почему, собственно говоря? – полюбопытствовал я как-то однажды у Валентина.
– А что, разве не похожи? – засмеялся он.
Мы долго стояли в очереди. Наконец подошли к раздаче и стали изучать закуски в тарелках.
– Что это? – спросил он и указал пальцем в тарелку с чем-то розовым. Я заглянул в меню.
– Ты знаешь, я так полагаю, что это салат «Нежный».
Он критически посмотрел еще в тарелку.
– На зиму коровам закладывают грубые сочные корма, провалиться мне на этом месте, если это не то.
– Ну что, берем?
– Конечно, жить-то надо.
– Так, чего там еще значится? Котлеты из гов., – с трудом разобрал я в меню. – Что-то они сегодня разоткровенничались.
– А на первое?
– Щи из капусты и еще чего-то, не могу расшифровать, не пропечатано.
– Ладно, бог с ними. Вот что мне нравится в нашей столовой, так это честность. Мало ли найдется какой-нибудь чудак, который захочет найти, скажем, в супе мясо. А тут прямо сказано: «Из капусты». Хочешь – ешь, не хочешь – не бери. В общем, берущий, оставь надежду!
Около вторых он долго стоял, раздумывая. Несколько раз переспрашивал девушку, где что.
– Ладно, наконец решился он, вот это бифштекс? Уберите его, а гарнир я возьму. У меня очередной финансовый кризис. Кстати, о кризисах, – понизив голос, продолжил Валя, – у меня был знакомый, весьма большой дока по похищению блюд из столовой. Он хронически пребывал без денег, родители ему не помогали, а как жить на сорок рублей стипендии, ты, наверное, представляешь. Так вот, как он компенсировал за обед в столовой отсутствие завтрака и, как правило, ужина. Делал он так. Пока доходил до кассы, опускал в стакан со сметаной яйцо. Брал две котлеты и одну зарывал в картофельное пюре. Выпивал несколько стаканов компота и пустые ставил назад на прилавок.
Когда сели, он молча начал поглощать свой вегетарианский обед. Часто поднимал на меня глаза, но никак не мог решиться начать. Теперь не выдержал я.
– Так что у тебя стряслось?
– А что чувствуется? – Он таинственно заулыбался.
– Да. Ты сегодня чересчур взмыленный.
– Я сделал супер-открытие! – Он помолчал, изучая мое лицо. – Не веришь? Минимум Нобелевская премия.
– Не фига себе! Замахнулся. А соль-то в чем? – Я задумался, за что такое, чем мог заниматься Валя, могли дать Нобелевскую, квазары, сейфертовские галактики… О чем он еще говорил в последнее время?
– Ага! Что-нибудь связанное с джетами?
