Абордажные крючья, взлетев в воздух, впились в палубу, такелаж и деревянный фальшборт «Бесстрашного», корабли соприкоснулись, и через несколько минут Мэт уже стоял перед капитаном Уэйверли, а его люди окружили английских матросов и, как стадо овец, перегнали их на «Морской ястреб», где заперли на время в трюме. Положение британского королевского фрегата было настолько плачевным, что никто и не подумал оказывать сопротивление.
— Есть ли на борту пассажиры, капитан? — спросил Мэт, не в силах отогнать образ девушки с мучительно знакомыми волосами, которую он видел недавно на палубе.
Не померещилось ли ему? Быть может, он просто слишком долго в море и стосковался по женскому обществу?
— Есть, — подтвердил Уэйверли. — Случилось так, что «Бесстрашному» выпала честь доставить домой, в Англию, одну очень важную персону — дочь члена парламента, навещавшую знакомую своей покойной матери.
Я взываю к вашему благородству и чести морского офицера: леди не должна пострадать. Прикажите своим людям относиться к ней с должным почтением.
— Да вы, похоже, считаете нас, американцев, дикарями, — возмущенно фыркнул Мэт. — Даю вам слово, что ей ничто не грозит. Если она действительно представляет столь большую ценность для члена вашего парламента, то, поверьте, ее будут беречь пуще глаза.., до получения соответствующего выкупа. А пока, вместе с вами и командой, она считается моей пленницей.., почетной пленницей, которая вправе рассчитывать на самое любезное обхождение.
Кстати, где это ваше сокровище? Мне было бы любопытно взглянуть.
— Я велел ей спуститься в каюту, — неохотно ответил капитан, не слишком доверяя словам американского пирата.
— Эй, Марлоу! — крикнул Мат, и через мгновение старпом явился. — Там, внизу, в одной из кают, ты найдешь женщину. Будь так любезен привести ее сюда.
— Есть, сэр! — эхом откликнулся тот и бросился исполнять приказ.
— Капитан Хоук…
Его окликнул второй помощник.
— В чем дело, Фримонт?
— Несколько членов команды «Бесстрашного» утверждают, что англичане силой или обманом заставили их оставить американские суда и перейти на службу в свой флот. Что мне с ними делать?
— Отдели их от остальных, позже я с ними поговорю.
Проследи, чтобы не было драк и беспорядков.
— Так точно, сэр!
Мэт снова хотел было обратиться к капитану Уэйверли, но смолк на полуслове: к ним приближался Марлоу, ведя за собой упирающуюся пленницу.
— Я нашел ее, капитан, — отдуваясь, доложил он.
Задача оказалась не из легких: девушка отчаянно сопротивлялась и не хотела выходить из каюты. В конце концов Дику удалось уговорить ее подняться на палубу, но там все началось сначала: вид бородатых вооруженных людей испугал англичанку, и она наотрез отказалась идти дальше. Тогда, не обращая внимания на ее вопли и протесты, Марлоу молча схватил ее за запястье и буквально поволок за собой.
Оказавшись перед капитаном вражеского судна, Лили гордо выпрямилась, и с ее губ уже готовы были сорваться резкие слова, когда она наконец удосужилась взглянуть ему в лицо.
— Мэт?! О нет, только не это! — В ее крике была такая безысходность, что все с удивлением уставились на своего капитана.
Тот стоял как громом пораженный, его широко распахнутые черные глаза с испугом взирали на девушку, словно она была привидением.
— Лили? — с трудом выдавил он.
А затем пришел гнев. Ослепляющий, всепоглощающий гнев. В самом деле, оставить жену в Бостоне, а потом встретить ее в море, да еще на английском корабле!.. Мэт мог предположить все, что угодно, но только не такое.
— Во имя господа бога и всего его святого воинства, что ты здесь делаешь? — Слова давались ему с трудом и, единожды сорвавшись с губ, падали, подобно тяжелым пушечным ядрам.
Лили охватил панический ужас. Мэт, казалось, готов был уничтожить ее. Его глаза метали искры, ноздри трепетали, губы сжались в тонкую линию и побелели.
— Вы знакомы с леди Монтегю? — спросил капитан Уэйверли, с удивлением следивший за встречей американского пирата и дочери английского аристократа.
— О да, и очень хорошо, — прорычал Мэт, снова полоснув девушку острым, как бритва, взглядом, и неожиданно спокойным голосом пояснил:
— Эта леди моя жена.
Ну же, дорогая, не стесняйся, скажи капитану правду.
Неприкрытая издевка была равносильна пощечине.
Лили беспомощно посмотрела на Уэйверли, как бы ожидая поддержки, но тот, сраженный услышанным, стоял, открыв рот, и в глазах его боролись недоумение и возмущение. Девушка попыталась ответить, но язык, словно ватный, отказывался повиноваться.
— В чем дело, дорогая? — картинно удивился Мэт. — Ты заставляешь капитана ждать.
— Это правда, — с трудом выговорила она. — Капитан Мэтью Хоук — мой муж. Мне очень стыдно, что пришлось обмануть вас, но если бы я сказала правду, то вы вряд ли согласились бы мне помочь вернуться домой.
— Понятно, — коротко кивнул Уэйверли, и его глаза стали холодными и колючими. — Надо полагать, юная леди, вы солгали мне и в другом — в том, что вы дочь Стюарта Монтегю.