Охотник за смертью полностью

– В котенке – ничего. Могу поспорить, я и сейчас ничего не замечу. Если где-то в зверушке спрятана человеческая душа, нужно быть ангелом, чтобы ее отыскать.

– Например, душа Лизютина, – Орнольф собирал диски, – унгана, которого ты съел. Элиато вполне мог распорядиться ею таким образом. А Лизютин умер где-то за полчаса до того, как Малышка нашла Тилли.

Они посмотрели друг на друга. Вопрос: «что делать с котенком» не нуждался в том, чтобы быть озвученным.

– Сентиментальные идиоты, – проворчал Молот Данов, отводя взгляд, – проще всего придавить зверушку по-тихому. У тебя же нет знакомых ангелов, чтобы отдать им Лизютина отдельно от кота.

– Значит, будут, – напевно проговорил Паук, взглянув на Орнольфа сквозь ресницы и улыбаясь так, что сердце у датчанина забилось с перебоями, – согласись, рыжий, и от проклятия есть польза.

Солнце жарило так, что казалось на капоте вот-вот запузырится краска. Вокруг, с четырех сторон до горизонта, были только небо, камни и твердая растрескавшаяся земля. Пустыня. А в ней – два цвета: желтый и серый, серый и желтый. И такого же цвета их внедорожник.

На тысячи километров – единственный автомобиль, который был на ходу. И единственный, оборудованный кондиционером.

Низкий поклон не существующей больше фирме «Мерседес».

Андрей закурил, и Маринка тоже потянулась за сигаретами. Тилли, устроившийся у нее на коленях, сладко зевнул и полез между сиденьями к Максу, спящему позади. Тот на щелканье зажигалок только носом повел, не просыпаясь, пихнул кота от лица в ноги и перевернулся на другой бок.

Тилли улегся поверх лейтенанта Адасова и громко замурлыкал.

Жара изматывала всех, но Максу почему-то было особенно тяжело. Он любую свободную минутку использовал для того, чтобы поспать. Как солдат.

А насчет того, что жара изматывала всех, следовало сделать поправку: всех четверых, трех человек и кота. Вон справа, – далеко, но различить уже можно, – показался всадник. Днем ему жара нипочем, а ночью он не мерзнет. Железный человек, блин! Хоть и вампир.

Андрей обернулся к Максу. Тот уже завозился, просыпаясь, сел, потирая глаза, зажав кота под мышкой. Не глядя, протянул руку. Маринка торопливо закурила еще одну сигарету и подала эмпату.

– Угу, – хрипло буркнул тот, вместо «спасибо», – который час?

– Шестнадцать десять.

– Дюха, ты ему нужен. Пожрать есть?

– В багажнике, – сообщила Маришка. – В контейнере.

Макс, сунув сигарету в зубы, перегнулся через спинку сиденья и, задом кверху, принялся рыться в доверху забитом багажнике. Щелкнул замочек контейнера с едой. Лейтенант Адасов пробурчал что-то неразборчивое и вновь уселся нормально. В руках у него было серебряное блюдо, накрытое серебряной же крышкой. Когда Макс снял крышку, салон «мерседеса» наполнили тонкие ароматы восточной кухни.