Он отмокал в роскошно горячей мыльной воде. Затем по команде надсмотрщиц вернулся в спальню, где на столике у кровати ожидали бутылка рома и стакан. На постели была аккуратно разложена чистая ночная рубаха. Балти наполнил стакан до краев, осушил, рухнул в постель и провалился в сон, глубокий, как Атлантический океан.
Проснулся он в темноте. Его одежда, выстиранная и высушенная у огня, была разложена на стуле. Все дыры и прорехи аккуратно зачинены. Гостеприимство высшего класса. Какой разительный контраст с позорной неприветливостью бостонского губернатора!
Балти оделся и рискнул выйти из спальни. Дом был пропитан приятными запахами еды. Прожив несколько дней на вяленом мясе и сушеных фруктах, Балти алкал настоящей пищи.
Его нашла одна из надсмотрщиц и пригнала в гостиную. Уинтроп и Ханкс так увлеклись беседой, что не заметили появления Балти. Он стоял и слушал. До него доносились имена. Пелл. Андерхилл. Николс.
Уинтроп заметил его и ухмыльнулся:
–
Он хлопнул Балти по плечу и подтолкнул, приглашая сесть у камина.
– Добро пожаловать, мистер Балтазар. Присоединяйтесь к нам. Полковник Ханкс мне все рассказал о вас.
Полковник?!
– Ваш приезд – большая честь для Хартфорда. Весьма большая. Не каждый день нас посещают столь высокопоставленные гости. Упитанный телец зарезан. Вас ожидает пир! А пока что могу ли я предложить вам стакан мадеры?
– Ну…
– Превосходно!
Балти пытался удержать хотя бы видимость контроля над положением, но бьющее через край гостеприимство Уинтропа оказалось сильнее. Мадера скользнула по пищеводу, как теплый шелк, под конец слегка ударив в голову. Во второй раз сегодня в этом доме Балти ощутил себя счастливым пленником, которого целая река отделяет от рева кугуаров и призраков несчастных влюбленных.
– А теперь, сэр, прежде чем мы перейдем к делу, скажите мне, как поживает мой кузен? – осведомился Уинтроп. – Сэр Джордж. Лорд Даунинг. Полковник сказал, что это именно он вас сюда направил.
– А. Да. Он поживает… хорошо. Весьма хорошо. Он просил засвидетельствовать вам его почтение. Превосходный человек этот сэр Джордж. Лорд Даунинг.
– Ну так далеко я бы не стал заходить, – сказал Уинтроп. Они с Ханксом покатились со смеху. – Но я рад, что он в добром здравии. Он, вероятно, о вас весьма высокого мнения, раз доверил вам такое важное дело.
– Ну, я… Да, наверно. Это ведь серьезное дело. Цареубийство.
Уинтроп словно ждал еще чего-то, и Балти добавил:
– Покойный король Карл, упокой Господь его душу, возможно, не был идеальным правителем. Но все же…
–
Балти понятия не имел, что это значит. Что ему теперь делать? Кивнуть?
– Вам, конечно, известна история моего тестя, – сказал Уинтроп.
Балти опять понятия не имел, о чем идет речь. Должно быть, тесть Уинтропа – тоже какая-нибудь важная персона.
– О да, конечно. Восхитительно. Достойно похвалы.
Уинтроп воззрился на него с каким-то удивлением:
– Весьма великодушно с вашей стороны. Истинно христианские слова. Особенно если учесть цель вашего прибытия в Новую Англию.
– А?
– Но по словам всех очевидцев, он мужественно встретил свою судьбу.
«Судьбу»?!
– Я не сомневаюсь, что он отошел ко Господу с чистым сердцем и чистыми руками и был принят в Царствие Небесное.
Балти откашлялся:
– Да… да, так оно и есть, по всеобщему мнению.
– Ужасная смерть. – И Уинтроп умолк.
Что такое случилось с его тестем? Умер от чумы? Растерзан кугуаром? Балти рискнул:
– Нет, безусловно, сам я не хотел бы, гм, уйти таким образом.
– Еще бы, – ответил Уинтроп несколько грубовато.
Балти в отчаянной попытке переменить тему произнес:
– Не могли бы вы налить мне еще этой превосходной мадеры?
Уинтроп наполнил его стакан:
– Урожай тридцать восьмого года. Того самого, в который была основана Нью-Хейвенская колония. Вы встретитесь с преосвященным Дэвенпортом. Мистер Итон, вместе с которым Дэвенпорт основал колонию, уже отошел на небеса вкушать свою награду. Дэвенпорт и Итон недолго оставались в Колонии Залива. Губернатором тогда был мой ныне покойный отец. Они не поладили. Дэвенпорт и Итон отправились дальше, строить свою Новую Гавань среди индейцев квирипи. Боюсь, что Нью-Хейвен покажется вам мрачноватым.
Ханкс развеселился и фыркнул.
Уинтроп продолжал:
– Там мадеру наверняка труднее будет найти. Но если вам все же повезет, не пейте в день Господень. В той колонии строгие нравы. Даже по пуританским меркам. Вы, случайно, не квакер?
– Гугенот.
– Жаль, – хитро улыбнулся Уинтроп.
– Почему?
– Я хотел сказать – жаль, что вы не квакер.
Ханкс опять зафыркал.
– К сожалению, я не понимаю, – сказал Балти. Каким наслаждением было наконец признать, что он не понял большую часть этой беседы.
– Простите меня, мистер Сен-Мишель, я пошутил. Вы как порученец Короны обладаете неприкосновенностью. Обитатели Нью-Хейвена ненавидят квакеров больше, чем представителей любых других сект. Если, как говорит полковник Ханкс, ваша миссия – досадить им, то послать эмиссара-квакера – лучше и не придумаешь.
