— Преосвященный! Судья Фик! Губернатор Лит! Данное дело подлежит рассмотрению этого суда. Вы открыто угрожали нам, — Балти обвел широким жестом зал суда, — в присутствии всех собравшихся здесь свидетелей.
Его слова возымели эффект. На лицах зрителей отразились нерешительность и страх.
— Спросите себя: стоит ли смерть этой девушки — или моя и полковника Ханкса — того, чтобы на ваши богобоязненные головы пал гнев короля? Мне кажется, это слишком дорогая плата за удовольствие посмотреть, как одну молодую женщину засекут до смерти. Даже если прибавить сюда штраф в пять фунтов. Неужто в Нью-Хейвене нету других развлечений? Быть может, вам понравились бы некие зрелища, устрояемые в Лондоне. На коих предателей, ослушников воли Его Величества, волокут по улицам, подвешивают, потрошат и четвертуют.
Фик и Лит побелели. Их взгляды обратились на Дэвенпорта. Он безо всякого выражения смотрел на Балти, потом молча кивнул. Благодарна Мотт перешла под охрану представителей Короны.
Балти и Ханкс вывели девушку из здания суда под ледяными взглядами ньюхейвенцев.
— Сэр, я ничего не знаю об этих судьях, о коих ты… — шепнула она Балти.
Он сжал ее руку:
— Не сейчас!
Готовые, оседланные лошади уже ждали в конюшне на дальней стороне Восточного ручья на окраине города. Благодарна села позади Балти. Они поехали на север, к красной горе, которую Балти окрестил Гофф.
— Мистер Сен-Мишель, вы держались молодцом, — сказал Ханкс.
— Я в юности немного играл на театре. Мне вечно доставались роли девушек.
— Сегодня вы вели себя как мужчина.
Балти обернулся к Благодарне. Он протянул ей руку, преувеличенно тряся ладонью:
— Видите? Я один из вас.
— Как это?
— Я трепещу.
Ханкс кинул Балти фляжку. Балти сделал большой глоток и протянул фляжку через плечо Благодарне. Та покачала головой.
— Куда вас отвезти? — спросил Ханкс.
Она указала в сторону утеса:
— Мой дом вон там.
— Дома вы не будете в безопасности. Вы можете укрыться у друзей? Мы вас отвезем к ним.
— Я не могу укрыться у них, ибо тем навлеку на них опасность.
— Но мы не можем взять вас с собой.
— Я и не прошу тебя об этом.
— Слушайте, мисс…
— Миссис, будь так добр.
— Где же тогда ваш муж?
— Он мертв.
— Против чего вы протестовали? — спросил Балти.
— Я не буду впутывать тебя в мои дела, сэр. Для твоего же блага.
— Уже поздновато.
— Все равно.
— Это что, какие-то квакерские дела?
— Конечно, это квакерские дела, — фыркнул Ханкс. — А вы думали, она решила представить перед горожанами историю леди Годивы?
— Я
— Что бы я ни сделала, у меня были на то свои причины.
— Дважды? После того, что с вами сотворили в первый раз?
— Мое дело правое, и оно сильнее, чем любая кара, которую на меня могут обрушить. Пусть даже неоднократно.
— Должно быть, это весьма важное дело, если вы готовы, чтобы вас засекли до смерти.
— А ты правда приехал из Лондона?
— Да.
— Какой он?
— Ну, он… очень большой. Двор Его Величества — самый роскошный во всей Европе.
— Вы там днюете и ночуете, надо полагать, — фыркнул Ханкс.
— И ты приехал арестовать судей?
— Да. Вы, случайно, не знаете, где они?
— Если бы и знала, не сказала бы тебе.
— Вот вам и благодарность.
— Прошу, остановись. Я спе́шусь тут.
Балти придержал лошадь. Благодарна соскользнула на землю.
— Куда же вы пойдете?
— Я найду путь. Я хорошо знаю эти леса.
Из-под белого чепца выбилась бахрома золотых кудряшек. У квакерши было лицо молочницы — круглое, мягкое, свежее, розовое. Она улыбнулась Балти. Ямочки на щеках придали ей игривость, которая не вязалась с девственной, как у весталки, манерой держаться.
— Отчего ты на меня так смотришь, сэр?
— Пытаюсь постичь вас, миссис Мотт.
— Прощай, мистер Сен-Мишель. Прощай, полковник Ханкс. Ты и ты сделали для меня доброе.
Она пошла прочь. Спина муслинового платья пропиталась кровью от ран. Это жуткое зрелище не вязалось с волшебной легкостью походки. Балти провожал женщину взглядом, пока она не исчезла.
— О боже, — застонал Ханкс. — Влюбился.
— Нимало. Мне просто ее жаль. Признайте, она весьма хороша собой.
— Избегайте квакерских женщин, мистер Сен-Мишель. От них одни неприятности.
— Это сильно сказано — после того, что вы мне поведали вчера ночью.
Ханкс развернул коня в сторону Нью-Хейвена.
— Стойте, — сказал Балти. — Мы что, возвращаемся? После сегодняшнего мы не пользуемся любовью у горожан.
— Но ведь у вас приказ. Уязвлять население Нью-Хейвена. Пока что вы прекрасно справляетесь.
— Что значит «у меня приказ — уязвлять население Нью-Хейвена»?
— Я неудачно выразился.
— Мой приказ, четко изложенный в письменном виде, состоит в том, чтобы арестовать судей.
— Совершенно верно. Так что, едем его выполнять?
— Я вам скажу, что на самом деле уязвляет, — обиженно сказал Балти. — Ваши чертовы секреты.
— Да, могу себе представить. Так вы едете?
— Нас разорвут в клочья.
— Не думаю. Вы же им сказали, что стоит вам щелкнуть пальцами, и солдаты Уинтропа обрушатся на них, как четыре всадника Апокалипсиса.
— Я блефовал.
— Но они этого не знают. Так вы хотите найти судей или нет?
— Да, но…
