Маркус не осмелился побеспокоить ее, пока она сама не решила продолжать.
– Поехали дальше, – только и сказала она.
Настал черед пенитенциария излагать факты. Он поведал об институте «Гамельн», о Кроппе и его последователях, о человеке с головой волка и о психопате-всезнайке. Монстра звали Виктор Агапов, и в детстве он убил свою сестру-близнеца, Аню.
– Поэтому перед нами не убийства на сексуальной почве, – подчеркнул Маркус. – Он выбирает влюбленные пары потому, что только так может заново пережить свой детский опыт. Он считает, что не виноват в смерти Ани, и делает с женщинами то, что хотел бы сделать с ней.
– Им движет ярость.
– Вот именно: с мужчинами он обходится по-другому – не мучает, сразу наносит смертельный удар.
Сандра была в курсе того, что случилось ночью в Сабаудии, – в городе ни о чем другом не говорили.
– Кстати, о мужчинах, – заметила она. – Дожидаясь тебя, я позвонила одному старому другу из карабинеров: до СОГ в данный момент не достучаться. Имя убитого в Сабаудии держат в секрете, а о девушке, которая подняла тревогу, известно только то, что у нее восточноевропейский акцент. Но кажется, они уверены, что в домике на море орудовал наш убийца: нашли его ДНК.
Маркус задумался.
– Девушке удается бежать, поэтому монстр не может выстроить обычную мизансцену. Но все равно дает нам знать, что это его творение.
– Думаешь, он намеренно оставил следы?
– Да, он больше не осторожничает, ставит подпись.
Все совпадает, подумала Сандра.
– Уже несколько дней мы берем генетические пробы у подозрительных лиц и у осужденных за преступления на почве секса: возможно, он догадался, что у нас есть его ДНК. И теперь какая разница?
– Незнакомец в Колизее сказал, чтобы ты предоставила мне все сведения, какими располагал Моро.
– Да, – кивнула Сандра. Потом оглядела полупустую мансарду. – У тебя есть чем писать?
Маркус вручил ей фломастер. Тот самый, которым три года назад записывал на стене рядом с раскладушкой обрывки снов, в которых воскресала утраченная память. Эти едва всплывающие воспоминания, воплощенные в торопливых корявых надписях, долго красовались поверх штукатурки. Потом Маркус их стер, надеясь опять все забыть. Но тщетно. Эту память, эту боль он пронесет до конца своей жизни.
Поэтому, когда Сандра изобразила на стене список данных и вещественных доказательств, который был начертан на доске в оперативном штабе ЦОС, пенитенциарий испытал мучительное чувство
Сандра завершила список, потом добавила то немногое, что они знали о последнем нападении:
