Сандра закрыла глаза, ожидая первого удара. Но вместо того чтобы почувствовать боль, услышала визгливый женский вопль. Подняла веки, увидела, что Виктор лежит на полу. Его крепко держит какой-то мужчина. Монстр извивался, отчаянно кричал, но мужчина не отпускал его.
Женский визг сменился низким мужским воем, потом снова воплем на высокой ноте. Это вселяло леденящий ужас.
Мужчина повернулся к Сандре:
– Все в порядке?
Она попыталась кивнуть, но не была уверена, что это у нее получилось.
– Я – пенитенциарий, – успокоил ее Клементе.
Сандра не знала его ни в лицо, ни по имени, но тут же ему поверила. Клементе ударил Виктора кулаком, и тот наконец замолчал.
– Уходите отсюда, – попыталась сказать ему Сандра еле слышным голосом. – Полиция… ваш секрет…
Клементе всего лишь улыбнулся.
Только тогда Сандра заметила нож у него в груди.
Добравшись до Трастевере, Маркус не смог пробиться сквозь полицейский кордон.
Он остановился у края ограждения, смешавшись с зеваками и фотокорреспондентами, которые слетелись на место происшествия.
Никто точно не знал, что произошло, но слухи распространялись.
Кто-то рассказывал, что агенты недавно вывели из дома мужчину в наручниках и что полицейские из ЦОС ликовали, когда усаживали его в машину, которая отъехала на полной скорости, сопровождаемая салютом проблесковых маячков и хором сирен.
Но Маркус разглядел, как Сандра, поддерживаемая двумя парамедиками, на своих ногах прошла к машине «скорой помощи». Что-то с ней случилось, понял пенитенциарий, но она серьезно не пострадала.
Маркус вздохнул с облегчением, но оно продлилось недолго.
По лестнице спустились санитары с носилками. На носилках лежал человек с дыхательной маской на лице. Клементе. Откуда он узнал о Сандре? Маркус никогда ему о ней не говорил… Он увидел, как Клементе занесли во вторую машину «скорой помощи», которая, однако, не отъезжала.
Почему они не едут? Чего ждут?
Машина все стояла с закрытыми дверцами. Внутри происходило какое-то движение. Наконец машина тронулась с места, но с выключенной сиреной.
Маркус понял, что друг не выкарабкался.
Ему хотелось плакать, проклинать себя за то, как они расстались в последний раз. Но вместо этого, к своему великому изумлению, он стал вполголоса молиться.
Прямо здесь, посреди толпы, но никто даже не посмотрел на него. У всех были другие заботы. Впрочем, ему не привыкать.
Я невидим, напомнил он себе. Я не существую.
–
–
