– Миссия завершена, – сказала я ей после школы. – Можно притормозить проект промывания мозгов.
Мы сидели на скамейке во дворе, она покачивала ногами туда и обратно.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты добилась, чего хотела. Помешала людям превратить мою жизнь в кошмар. Растоптала Мию, отбила у нее Аарона. Позабавься с ним еще недельки две, а потом брось и его, и других королевских чад. Ты почувствуешь себя счастливее.
– По-твоему, сейчас я несчастна?
– Я знаю, что это так. Вечеринки – это, конечно, весело, но ты терпеть не можешь притворяться, будто дружишь с людьми, которые тебе не нравятся, – а тебе большинство из них не нравятся. Я знаю, как сильно этой ночью Ксандер взбесил тебя.
– Он ничтожество, но я в силах с этим справиться. Если я перестану водить дружбу с ними, все вернется к тому, как было. Мия возникнет снова, а сейчас она не может досаждать нам.
– Оно того не стоит – учитывая, как все остальное досаждает тебе.
– Ничто мне не досаждает, – как бы защищаясь, сказала она.
– Да? Потому что ты безумно влюблена в Аарона и ждешь не дождешься, когда вы с ним снова займетесь сексом?
Она сердито посмотрела на меня.
– Я уже говорила, что иногда ты ведешь себя как последняя сука?
Я проигнорировала ее выпад.
– Я просто хочу сказать, что тебе есть о чем беспокоиться и без всего этого дерьма. Ты так часто применяешь принуждение, что можешь просто выжечь себя изнутри.
– Роза! – Она взволнованно оглянулась. – Потише!
– Но это правда. У тебя крыша поедет, если ты и дальше будешь применять его.
– По-моему, ты несешь чушь.
– А как насчет госпожи Карп?
Лицо Лиссы застыло.
– Что насчет нее?
– Ты в точности как она.
– Нет!
В зеленых глазах вспыхнуло возмущение.
– Она тоже умела исцелять.
Услышать от меня такое – уже одно это повергло ее в шок. Эта тема очень долго тяготила нас, но мы почти никогда не затрагивали ее.
– Это ничего не означает.
– Ты так считаешь? Тебе известен еще хоть кто-то, способный делать такие вещи? Или использовать принуждение применительно к дампирам и мороям?
– Она никогда не применяла принуждение таким образом, – возразила Лисса.
– А вот и нет. Тем вечером, когда ее забрали отсюда, она пыталась применить его ко мне. И у нее начало получаться, но ее увезли прежде, чем она успела закончить.
Или она все же закончила? В конце концов, всего месяц спустя мы с Лиссой сбежали из Академии. Я всегда считала, что это была моя собственная идея, но, может, внушение госпожи Карп подспудно действовало на меня?
С выражением вызова на лице Лисса скрестила руки на груди, но, судя по ее эмоциям, она испытывала при этом беспокойство.
– Прекрасно. Ну так что? Хорошо, она такая же ненормальная, как я. Это ничего не означает. Она сошла с ума потому, что… ну, просто потому, что сошла. Это не имеет никакого отношения ко всему остальному.
– Но речь идет не только о ней, – медленно сказала я. – Есть и еще кое-кто сродни вам обеим. – Я заколебалась. – Знаешь, святой Владимир…
Ну, тут я ей все и выложила. О том, что она, госпожа Карп и святой Владимир могли исцелять и использовать принуждение таким образом, какое другим мороям и не снилось. Видя, как она поеживается, я тем не менее рассказала ей, что они все чаще впадали в депрессию и даже причиняли себе вред.
– Он пытался совершить самоубийство. – Я отвела взгляд. – И я заметила шрамы на коже госпожи Карп – она царапала собственное лицо. Она прикрывала царапины волосами, но при желании их можно было разглядеть и даже отличить свежие от старых.
– Это ничего не означает, – стояла на своем Лисса. – Просто совпадение.
Чувствовалось, она верит в это, хочет верить. Но частью души она давно и отчаянно хотела убедиться в том, что это не ненормальность, что она не одна такая. И пусть сказанное мной не радовало, по крайней мере, теперь она знала, что есть и другие такие же.
– Это тоже совпадение – что никто из трех не имел специализации?
Я пересказала Лиссе разговор с госпожой Кармак, изложила свою теорию о специализации во всех четырех стихиях. Я также сообщила ей замечание госпожи Кармак о том, как, используя сразу несколько стихий, можно сгореть.
Когда я закончила, Лисса потерла глаза, слегка размазав макияж, и улыбнулась мне бледной улыбкой.
– Прямо и не знаю, что безумнее: то, о чем ты рассказываешь, или тот факт, что ты читала, пытаясь разобраться во всем.
Ее способность шутить вызвала у меня чувство облегчения. Я улыбнулась.
– Я вообще-то умею читать.
– Знаю, знаю. Но также знаю, что ты целый год читала «Код да Винчи».
Она засмеялась.
– Это не моя вина! И нечего менять тему разговора.
– Я и не меняю. – Она вздохнула. – Даже не знаю, что обо всем этом и думать.
– А что об этом думать? Просто не делай того, что тебя огорчает. Держись в стороне. Так тебе будет легче.
Она покачала головой.
– Не могу. Пока не могу.
– Почему? Я уже говорила тебе… – Я оборвала себя, удивляясь, как не догадалась прежде. – Дело не просто в Мие. Ты ведешь себя так, потому что испытываешь ощущение, будто обязана. Все еще пытаешься быть Андреем.
– Родители хотели бы, чтобы я…
– Твои родители хотели бы, чтобы ты была счастлива.
