Я посмотрела. Тонкая золотая цепочка с кулоном в виде розы из золота и бриллиантов. С перевесом в сторону бриллиантов.
– Терпеть не могу розы.
Лиссе всегда нравилось предлагать мне что-то с розами – просто чтобы посмотреть мою реакцию, наверно. Когда она увидела, сколько стоит ожерелье, ее улыбка увяла.
– Ох, ты только посмотри! Даже у тебя есть пределы, – поддразнила я ее. – Наконец-то ты перестанешь швыряться деньгами.
Мы подождали, пока Виктор и Наталья закончат с покупками. Она выглядела так, будто у нее выросли крылья счастья и она вот-вот улетит на них. Видимо, отец купил что-то сильно ей понравившееся и очень дорогое. Я порадовалась за нее. Она так жаждала его внимания – и получила его.
Мы возвращались домой в усталом молчании, по нашему расписанию днем полагалось спать, а теперь все сдвинулось. Сидя рядом с Дмитрием, я откинулась на спинку сиденья и зевнула, остро ощущая, что наши руки соприкасаются. Чувство близости и связи между нами воспламеняло.
– Что, мне больше никогда не носить платьев? – спросила я тихонько, не желая разбудить остальных.
Виктор и стражи бодрствовали, но девушки уже спали.
– Почему же? Если ты не при исполнении служебных обязанностей, пожалуйста, например во время отпуска.
– Не надо мне никакого отпуска. Я хочу всегда оберегать Лиссу. – Я снова зевнула. – Видел это платье?
– Видел.
– Тебе понравилось?
Он не ответил, я решила воспринять это как «да».
– Моя репутация окажется под угрозой, если я надену его на танцы?
– Вся школа окажется под угрозой, – ответил он еле слышно.
Я улыбнулась и заснула.
Когда я проснулась, моя голова лежала у него на плече, а его длинное пальто – пыльник – прикрывало меня, точно одеяло. Фургон стоял, мы вернулись в школу. Я сняла с себя пыльник и вслед за Дмитрием вышла наружу, внезапно почувствовав себя полностью выспавшейся и счастливой. Жаль, что моя свобода подходила к концу.
– Снова в заточение, – вздохнула я, идя рядом с Лиссой в столовую. – Если ты изобразишь сердечный приступ, может, я смогу сбежать.
– Без своих покупок? – Она вручила мне сумку, и я радостно закружилась вместе с нею. – Жду не дождусь увидеть это платье.
– Я тоже. Если мне позволят пойти. Кирова все еще решает, достойна ли я послабления.
– Покажи ей скучные рубашки, которые ты купила, и она впадет в кому. Я сама чуть не грохнулась в обморок.
Я засмеялась, вскочила на деревянную скамейку, прошла по ней и в конце спрыгнула.
– Не такие уж они скучные.
– Не знаю что и думать о новой, ответственной Розе.
Я вспрыгнула на другую скамью.
– Не такая уж я ответственная.
– Эй! – окликнул меня Спиридон, он и остальные шли сзади. – Ты все еще при исполнении. Никаких развлечений.
В его голосе слышался смех.
– Конечно, никаких развлечений. Клянусь… Дерьмо!
Я была уже на третьей скамье, у самого конца. Мышцы напружинились – я готовилась спрыгнуть вниз. Вот только когда я попыталась сделать это, ноги не последовали за мной. Дерево, мгновение назад казавшееся прочным и твердым, раздалось подо мной, словно это было не дерево, а бумага. Оно расщепилось, одна нога прошла сквозь дыру и застряла в ней, а тело устремилось вниз. Скамья удерживала меня, нога неестественно выгнулась в щиколотке. Я рухнула – с треском, но трещало не дерево. Тело прострелила жуткая боль.
И потом меня накрыла тьма.
Я очнулась, глядя на скучный белый больничный потолок. На меня падал отфильтрованный свет – чтобы не навредить пациентам-мороям. Я чувствовала себя странно, как бы дезориентированной, но боли не было.
– Роза.
Этот голос ласкал кожу, словно шелк. Мягкий. Низкий. Повернув голову, я встретилась со взглядом темных глаз Дмитрия. Он сидел в кресле рядом с постелью, каштановые волосы свесились вперед и обрамляли лицо.
– Привет… – не столько сказала, сколько прокаркала я.
– Как ты себя чувствуешь?
– Странно. Вроде как под хмельком.
– Доктор Олендзки дала тебе что-то обезболивающее – ты выглядела совсем плохо, когда мы принесли тебя сюда.
– Я этого не помню. Долго я была в отключке?
– Несколько часов.
– Должно быть, она дала что-то сильное.
Некоторые детали начали всплывать в памяти. Скамья. Нога на уровне щиколотки захвачена. После этого все как в тумане. Чувство жара, потом холода и снова жара. Я на пробу пошевелила кончиком здоровой ноги.
– Совсем не больно.
– Потому что на самом деле ты серьезно не пострадала.
Я вспомнила звук, с которым треснула щиколотка.
– Уверен? Я помню, как… нога согнулась. Нет. Не может быть, чтобы не было перелома. – Я сумела сесть, чтобы осмотреть щиколотку. – Или, по крайней мере, растяжения.
Он привстал, чтобы удержать меня.
– Будь осторожна. Может, с ногой все в порядке, но ты еще немного не в себе.
Я медленно нагнулась к ногам. Джинсы были закатаны. Щиколотка немного покраснела, но ни синяков, ни припухлости не было.
– Господи, вот повезло! Если бы я сломала ее, то долгое время не смогла бы тренироваться.
Улыбаясь, он опустился в кресло.
– Знаю. Пока я нес тебя, ты все время это твердила. Была жутко огорчена.
– Ты… Ты принес меня сюда?
– После того, как мы разломали скамью и освободили твою ногу.
