Охотники из тени полностью

К изгнанникам вернулась способность двигаться, и наконец последние из них быстро скользнули внутрь корабля, прежде чем на их головы обрушилось еще больше проклятий. Как раз когда первая группа разъяренных членов Конклава успела забраться на рампу, створки закрылись, заключая темных тамплиеров внутри и даруя им безопасность. Теперь их судьба находилась в руках богов.

От тела Адуна ничего не осталось. Джейк коснулся Кхалы, неистово разыскивая старого друга, пытаясь выяснить, что случилось. Впервые в Кхале не было ни следа яркого, сияющего духа Адуна. Он… исчез. Полностью и необъяснимо исчез, и уже начинала обрастать слухами его… смерть? Восхождение? Как можно еще назвать этот феномен?

Джейк склонил голову как раз в тот момент, когда корабль поднялся в воздух, унося темных тамплиеров далеко от единственного дома, который у них когда-либо был, унося в неизвестность. Забирая с собой, как полагал Джейк, правду и истинное величие того, что совершил Адун.

– Адун, друг мой… Увидит ли когда-нибудь этот мир тебя вновь?

Скорбь, которую ощущал Джейк, не принадлежала полностью Ветраасу или древнему Конклаву. Большей частью она была его собственной. Этот выбор не дался Адуну легко и просто. Он боролся с собственной совестью и сделал все, что мог, чтобы спасти невинные жизни; он пошел против принятого свода законов, чтобы попытаться научить других, как стать частью общества, не предавая то, во что они верят.

Теперь Джейк понимал, почему Замара показала ему это. Он не видел общей картины. Он думал, что если протоссы создадут штормы (те самые, что когда-то чуть не сожгли Айур), то благодаря их опыту, таких разрушительных последствий, как у темных не последует, зато враги будут остановлены. Но после того как он стал свидетелем последнего героического поступка Адуна, эта идея приобрела контекст. Адун не просто пытался объединить обыкновенных и темных протоссов, научив темных пользоваться их псионными способностями. В самом конце он понял, что необходим и тот и другой тип силы.

Нужны те и другие протоссы.

Штормов самих по себе недостаточно.

Для планирования или пробных попыток времени не было. Им придется либо сделать все с первого раза, либо потерпеть полную неудачу – как Сотворенным и Тем, кто все выдержат, так и людям, протоссам и Хранителю. Единственное, что сейчас играло на руку – ни Валериан, ни Итан не желали им смерти. Придется одолеть Улрезажа или по крайней мере отбросить его назад настолько, чтобы все смогли успеть спастись.

– Я не могу руководить этим. Мое внимание требуется здесь – я близка к тому, чтобы разбудить врата на Шакурас. А твой разум не сможет выдержать еще одного соединения с Кхалой без моей помощи.

– Им придется сделать это самостоятельно, – передал в ответ Джейк. – Они – протоссы.

Он передал мысль, дополнив ее воспоминаниями об Адуне и Ветраасе. Весь обмен информацией занял мгновение. Джейк ощутил ошеломленное благоговение протоссов, их гнев от того, что их обманывали, но раздумывать над этим было некогда. Теперь настало время сделать то, что сделал Адун – объединить два типа протосской псионной энергии: стихийную и контролируемую, темную и светлую.

Сотворенные, за исключением Алзадара, все еще страдали от ослабляющих эффектов «Солнечной капли». Они не могли коснуться Кхалы. Они могли делиться мыслями, подобно темным тамплиерам, но пока их тела не будут очищены от наркотика, они не смогут делиться эмоциями.

Но «Солнечная капля», кроме того, изменила их. Они, как и темные тамплиеры когда-то давно, потенциально были способны призвать штормы разрушительной мощи.