ПОСВЯЩАЕТСЯ
нашей маме Эвелин Зиммер, без которой, понятно,
это сотрудничество было бы невозможно
Казалось, пятнышко света виднелось на одном и том же месте довольно длительное время. Дэйн Марш сидел на носу «Морского бродяги» в одних шортах и свободной рубахе, обтягивавшей сожженные солнцем плечи.
«Солнечный зайчик на крыле самолета, — предположил он, всматриваясь в неподвижную точку. — Первое напоминание о текущей где-то в цивилизованном мире жизни за все это время. Конечно, летучие рыбы и дельфины — тоже живые существа. К ним ведь можно причислить и креветок, и массы планктона. Но это совсем не то. На сей раз, несомненно, я вижу знак человеческой, разумной жизни.
Но я же нахожусь в стороне от воздушных и морских путей. Последний корабль, который мне довелось встретить, был танкер, и произошло это уже девятнадцать дней назад».
Тут Дэйну подумалось, что, вполне возможно, он видит и не самолет. А что же еще?
Марш попытался представить себе пассажиров: мужчин в деловых костюмах, дам в мехах и нейлоне, беззаботно развалившихся в стоящих рядами креслах. Возможно даже, что пассажиры скучая взирают на телеэкран, имея возможность благодаря достижениям технического прогресса за восемнадцать сотен миль от ближайшего побережья насладиться фильмом. Не то что двести лет назад, когда двадцать два просоленных ветрами, изнуренных голодом и жаждой человека под командованием капитана Блая, выбиваясь из сил, преодолевали это расстояние за недели и месяцы. Сейчас все иначе. Сидя в комфортабельном салоне лайнера компании «Пан-Америкэн», вы только и успеете посмотреть какую-нибудь киноновинку и пропустить по парочке стаканчиков. «От чего бы я как раз и не отказался, так это от выпивки. Прямо сейчас порцию чего-нибудь со льдом!» — подумал Дэйн. Конечно, «Морской бродяга» был хорошим суденышком, на нем, разумеется, имелась и кухня, где хранился запас продуктов и напитков. Но Маршу хотелось получить выпивку из рук одной из длинноногих красоток стюардесс, что так изумительно покачивают бедрами, проходя между рядами кресел.
«Черт его побери! Этот самолет стоит на одном месте. Просто висит там, и все!»
Не покидая своего удобного наблюдательного пункта, Дэйн стал строить предположения, что за явление природы он имеет удовольствие наблюдать? И пришел к выводу, что видит отражение какого-то предмета на облаке.
На многие мили вокруг Тихий океан казался безмятежно спокойным. Волны не торопясь катились с востока на запад, и над всем этим бесконечным простором одиноко, как заблудившееся привидение, белел треугольный парус «Морского бродяги». К вечеру обычно поднимался небольшой ветерок, но сейчас воздух оставался почти недвижимым. Дэйн понимал, что следует встать, проверить работу приборов, затем спуститься вниз, приготовить себе чайку, а потом подготовить снасти к ночному лову, но солнце и убаюкивающий вид спокойной глади океана заставляли Марша смотреть на неподвижную светящуюся точку вдали. Дэйна забавляла мысль о том, что он наблюдает за самолетом, ему хотелось думать о недоступных красотках стюардессах в мини-юбках.
«Уже прошло сто восемьдесят четыре дня, как я видел последнюю женщину, говорящую по-английски. Впрочем, и не говорящую тоже. На кой черт мне понадобилось забираться на край света одному на маленьком суденышке? Но ведь я не первый, кто совершил такой идиотский поступок».
Когда-то это казалось Маршу хорошей идеей. Ну и что с того, что он не первый? В наше время никого ничем не удивишь. На Эверест поднимались, до Северного полюса добирались, Землю по экватору в одиночку огибали, только что до Луны пешком никто пока не пробовал прогуляться… Можно было бы попробовать, если основательно посидеть за книгами и найти состоятельных людей, готовых стать спонсорами очередного безумного проекта.
«А какой-нибудь счастливый сукин сын обязательно оставит на ней свой след. Вот уж кому повезет так повезет…»
Марш заставил себя выйти из расслабленного состояния. Паруса захлопали от первых робких дуновений ветерка. Приближался вечер. Дэйн установил кливер и изменил курс. Теперь пора было подумать и об ужине. Отсутствие качки позволяло приготовить что-нибудь горячее, но мысль о том, в какой парилке придется это делать, отвратила Дэйна от столь героического поступка. Он вскрыл упаковку ржаных крекеров и жестянку с сыром. Бросил в питьевую воду лимонные горошинки и насыпал туда сахару. Все это — и еду и питье — он, Марш, отнес на палубу, намереваясь отужинать, наслаждаясь вечерней прохладой.
В этих широтах в то время года, когда там оказался «Морской бродяга», долго не темнело. Солнце красным шаром висело над горизонтом, оставляя на неподвижной глади океана багрово-алые полосы. Над ним этаким серебряным рожком поблескивал серпик Луны, еще выше мерцала вечерняя звезда…
«Нет, — мысль показалась Дэйну просто невероятной. — Опять этот чертов свет!»
