Особый отдел «Q» копенгагенской полиции создан для расследования самых важных и запутанных дел. Но зачем ему браться за дело, которое много лет назад было закрыто и вдобавок виновный в преступлении уже сидит в тюрьме? Да и как вообще оно попало на стол вице-комиссара полиции Карла Мёрка? Видимо, кто-то очень заинтересован в том, чтобы жестокое убийство брата и сестры на летнем отдыхе не оказалось забыто, а бывшие подозреваемые — те, кто остался в живых, — спустя десять лет вышли из тени.
Посвящается трем грациям и железным леди Анне, Лене и Шарлотте
Горячо благодарю Ханну Адлер-Ольсен за оказанную ею каждодневную поддержку и понимание. Благодарю также Элисабету Веренс, Фредди Мильтона, Эдди Кирана, Ханну Петерсен, Мишу Шмальстига и Хеннинга Куре за драгоценные и глубокие комментарии, а также Йенса Беринга за консультацию по логистике и Анну К. Андерсен за орлиное око и щупальца спрута. Благодарю также Гиту и Петера К. Раннес и Датский писательский и переводческий центр «Хальд» за оказанное гостеприимство в период, когда это было так необходимо, и Поуля Г. Экснера за обычную бескомпромиссность. Благодарю Карло Андерсена за разносторонние познания, в частности об охоте, и комиссара полиции Лейфа Кристенсена за то, что так щедро делился своим опытом и за внесенные им профессиональные уточнения.
Благодарю вас, моих замечательных читателей, заходивших на мой сайт www.jussiadlerolsen.com и пожелавших мне новых творческих начинаний.
Над вершинами деревьев прогремел новый выстрел.
Крики загонщиков звучали все громче и ближе. Тяжелые удары пульса болезненно отдавались в барабанных перепонках, а сырой воздух разрывал легкие при каждом торопливом вдохе.
«Бежать, бежать, не падать! Если упаду, мне уже не встать. Черт! Черт! Ну что же это такое, никак не освободить руки! Ох! Бежать, бежать! Тсс! Только бы они меня не услышали! Неужто услыхали? Неужели моя жизнь на этом кончится?»
Ветки то и дело хлестали по лицу, оставляя кровоточащие царапины. Кровь смешивалась с потом.
Вот уже крики послышались со всех сторон. И только тут появился страх смерти.
Грохнуло еще несколько выстрелов. Рассекающие прохладный воздух пули просвистели так близко, что тело покрылось испариной и одежда мгновенно прилипла к нему.
Еще минута или две, и они будут здесь. Почему руки за спиной никак не слушаются? Неужели липкая лента может быть такой крепкой?
Хлопая крыльями, над деревьями взлетели вспугнутые птицы. За стеной елей отчетливей проступили движущиеся тени. Теперь до них оставалось каких-нибудь сто метров. Все стало отчетливей — голоса, кровожадный азарт охотников.
Как они это сделают? Один выстрел, одна стрела — и конец? Так просто?
Нет, нет! Этого им не хватит. Для таких негодяев это было бы слишком милосердно. У них наготове ружья и ножи. Они уже показали, как эффективно действуют их арбалеты!
«Где же мне спрятаться? Где найти местечко? Успею ли я вернуться назад? Или нет?»
Взгляд обшаривал почву, метался туда и сюда. Но лента, наклеенная на глаза, мешала толком что-то разглядеть, и ноги, спотыкаясь, снова пустились бегом.
«Теперь я на себе почувствую, каково это — оказаться в их власти. Для меня они не сделают исключения, ведь только так они получают свое. Все будет по полной программе».
И тут сердце заколотилось так сильно, что в груди стало больно.
Решившись выйти на Стрёгет, [1]она ступала, как по лезвию ножа. Наполовину закрыв лицо грязно-зеленым шарфом, она крадучись шла мимо витрин, внимательно оглядывая улицу. Задача заключалась в том, чтобы распознать кого нужно, оставаясь при этом неузнанной. Этого требовали ее демоны, и она вновь и вновь скользила по улицам, одинокая среди прохожих, с мертвыми глазами сновавших мимо нее туда и сюда.
Кимми подняла взгляд на фонари, холодным светом заливавшие Вестерброгаде. Принюхалась, раздувая ноздри. Скоро наступят морозные ночи. Пора привести в порядок зимнее убежище.
У пешеходного перехода к Центральному вокзалу столпилась кучка вышедших из Тиволи иззябших посетителей. Взгляд Кимми упал на женщину рядом, в твидовом пальто. Прищурившись, женщина оглядела ее, поморщилась и посторонилась, будто хотела отодвинуться подальше.
«Спокойно, Кимми!» — подсказывало подсознание, но на нее уже нахлынула нарастающая ярость.
Она окинула женщину взглядом сверху вниз, осмотрела матово блестящие колготки, потом туфли на высоких каблуках. И постаралась спрятать улыбку — эти каблучки не выдержат одного резкого пинка. Женщина грохнется и сама узнает, что от соприкосновения с мокрым тротуаром любой наряд приобретает весьма непрезентабельный вид. И больше не будет так морщиться!
Кимми подняла взгляд и посмотрела женщине прямо в глаза. Подведенные веки, напудренный носик, укладка волосок к волоску. Взгляд невидящий и неприступный. Да уж, таких дамочек из высших слоев, пустых внутри, как пузырь, Кимми насмотрелась в свое время достаточно. Сама она когда-то была одной из них, как и ее подруги, и мачеха.
Они были ей отвратительны.
«Ну, сделай что-нибудь! — нашептывали голоса у нее в голове. — Неужели ты это стерпишь? Покажи ей! Давай же, действуй!»
С другой стороны улицы на Кимми поглядывала кучка темнокожих подростков. Если бы не они, она толкнула бы эту женщину под сорок седьмой автобус, который как раз ехал мимо. Она отчетливо видела кровавое месиво под колесами, ощущала ужас толпы и собственное сладкое чувство справедливого возмездия.