- А ты откуда знаешь, что я в интернате учусь? - откликнулась Настька, просовывая пальцы под лямки и немного сдвигая их, чтобы терли поменьше. Заодно она попыталась выпрямиться и принять независимый, взрослый вид, но тут же со вздохом согнулась, потому что рюкзак сразу потянул назад, и девушка чуть не упала на спину.
- Ничего, недалеко осталось, - сказал Рамир, заметив ее усилия. - На тропу выйдем, там отдохнем, потом дальше двинем. Тебе ведь в Бобловку? Я провожу.
Девушка нахмурилась.
- Ты все знаешь - и про интернат, и про деревню. Может, и про дядю Василя знаешь тогда? - Настькой вдруг овладели подозрения. - Почему меня спас ты, а не он? Где ОН, что с ним?
- Какой еще дядя Василь? - пробормотал Рамир, горбясь под телом Кипятка. С каждым шагом тот становился все тяжелее. - Лесник, что ли, который тебя вел?
- Ага, Лесник. - Настька тоскливо поежилась. - Дядя Василь, так я его называю. Он… он погиб, наверное. Он с виду суровый такой, грубый, но в душе хороший.
«Чертов зверолов», - подумал Цыган. Мысли в голове еще немного мешались, он не отошел после событий в поселке, укола ядовитым жалом, драки с мутантами.
Тишину нарушали только их шаги. Стояла глухая беззвездная ночь, хотя Рамиру показалось, что на востоке за вершинами холмов небо сереет - близился рассвет.
- Так что с дядей Василем, ты не знаешь? - повторила Настька, но тут Кипяток застонал и зашевелился.
- Отходит! - обрадовался Рамир. Остановившись, он положил сталкера на спину. Веки парня задрожали и поднялись, мутные глаза уставились на Цыгана.
- Ты здесь, брат? - едва слышно прошептал Кипяток. Слабые пальцы ухватили запястье Рамира.
- Здесь, все нормально. - Цыган присел, похлопал по тощей грязной руке. - Мы выбрались, слышишь? И бюреров переколошматили, почти всех.
Настька, присевшая на корточки с другой стороны, сказала:
- Хорошо, что ты живой, - подняв к Рамиру лицо, девушка тихо добавила: - Он ведь теперь выживет, да?
Цыган молча отвернулся. Дрожащая рука вцепилась в его рукав.
- Выбрались… - сипло выдавил Кипяток. - Спасибо, брат. Не дал умереть у них в желудках. А то я боялся… Слушай, а этот… а вождь их, контролер, с ним что? - голос стал едва слышен.
Настька, с облегчением скинув рюкзак с плеч, робко погладила сталкера по худому плечу.
- Рамир его задушил, - сказала она. - И мы идем домой. Это хорошо, правда? Сделаем тебе укол, и ты выздоровеешь, сможешь сам идти…
- Где я? Почему темно? - Кипяток переводил взгляд с Цыгана на Настьку и, казалось, не видел их.
- Все хорошо, брат, - Рамир опять похлопал его по руке и стал осторожно отцеплять тонкие морщинистые пальцы от рукава. Кипяток задрожал, по телу прошла судорога.
- Я ведь не в желудке у них, нет?! - вдруг вскинулся он и тут же упал обратно. - Где я? Темно, почему темно?! - застонал он.
Настька подалась вперед, схватила его за руку.
- Что с ним? - спросила она у Рамира. - Он нас не слышит?
Цыган взял сталкера за плечи, наклонился ниже и громко сказал:
- Ты спасен. Коля, слышишь? Ты на свободе. На свободе! Его голос разнесся в тишине между холмами, отразился коротким эхом от склонов.
- А… на свободе? - хрипнул Кипяток. Приподняв голову, он вгляделся в лицо Цыгана. - Не в клетке?
Мутные глаза прояснились. Сталкер вцепился в Рамира и требовательно повторил:
- Свободен?
Настька закивала, на глазах ее выступили слезы. Кипяток перевел взгляд на девушку и слабо улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, сказала:
- Дядя Коля, Рамир их всех…
Голова Кипятка упала на траву. Настька закрыла рот ладонью, отвернулась и всхлипнула. Рамир медленно выпрямился, коснулся креста на груди. Худое морщинистое лицо Кипятка казалось вылепленным из воска.
- Как же так? Почему так получается? - пролепетала Настька, кусая губы. - Ведь мы ушли оттуда… Всех победили, почти всех… Ты их убил… Несправедливо, так несправедливо! - и, не сдержавшись, она заревела.
- Какая еще справедливость? Это же Зона, а не суд, - пробормотал Рамир растерянно. Он никогда не умел обращаться с плачущими женщинами - это было единственное, при виде чего он терялся. Цыган присел, неловко обнял ее, прижал к себе. Настька рыдала навзрыд. Не только над мертвым Кипятком - все накопившееся напряжение, весь ужас, который она недавно пережила, выходили из нее вместе со слезами. Цыган осторожно гладил ее по встрепанным волосам, не зная, что делать и какие слова говорить.
Минут через пять она стала успокаиваться. Рамир выпрямился, огляделся. Светало, теперь он лучше видел холмы вокруг и заросшие вереском ложбины между ними. Настька, отвернувшись, вытащила из кармана большой носовой платок, высморкалась, рукавом вытерла лицо.
- Ладно, идем, - сказал Рамир.
- Надо Лесника найти, - сказала она, теребя край куртки. - Дядю Василя.
Рамир вытащил из рюкзака детектор аномалий, надел на шею, предварительно сняв автомат. Вынул пистолет, щёлкнул затвором, проверил магазин. Полез в рюкзак за новым, перезарядил.
Настька побледнела, отступила на шаг, поднимая руку, словно пытаясь защититься.
- Ты… будешь меня убивать? Ты же для этого за нами шел?
