Пристроился, заказал пива, достал смартфон и вошёл в закрытый чат. А ещё через несколько секунд в нём же оказался «Арчи».
«Обратил внимание на бармена?»
«Клоун».
А что ещё бравый бывший офицер мог сказать о лопоухом лысом толстячке, наряженном в голубой, с томной искрой, пиджак, розовую рубашку и нежно-фисташковый галстук в крупный оранжевый горох?
«А начальник охраны?»
«Производит впечатление».
«Он явно служил».
«На него нет досье».
«На всех есть досье, – поправил бывшего русского Стив. – Просто его досье находится там, где мы ещё не смотрели».
«Совсем не просто, потому что мы можем посмотреть везде».
В словах Лебененко таилась определённая правда, но отмечать её афроевропеец не стал. Вместо этого осведомился:
«Ты уже набросал план операции?»
«Завтра здесь будет свадьба».
«Тем лучше: больше трупов – больше шума».
«Для свадьбы отгородили почти весь западный сектор. Ты со щенками должен занять вот эту беседку… – На телефон Стива пришел графический файл. – К ней самый удобный подход».
«Сделаю. Что ты ещё скажешь о начальнике охраны?»
«Он тебе понравился?»
«Ты гомофоб?»
«Ты в России, гомофобия здесь национальный вид спорта».
«Неужели? Почему?»
«Потому что у нас… у них полным-полно красивых женщин».
«Так что ты скажешь об охраннике и его ребятах?»
«Профи».
«Знаю».
«От них мне жутко».
«Серьёзно?»
«Серьёзно. Я рад, что мне нужно будет войти, пострелять и уйти. Не хочу с ними связываться».
Стив оценил откровенность Лебененко, припомнил нервную до истерики реакцию Долинского при упоминании охраны и качнул головой:
«Раньше таких видел?»
«Нет».
«Долинский считает, что это сверхсекретное подразделение родом ещё из КГБ».
«Долинский – алкоголик».
«Он в депрессии».
«После переворота наши захватили почти все архивы КГБ».
«Ключевое слово – почти».
«Силовые подразделения интересовали особенно, – уточнил Лебененко. – Мы тогда много народу… отдемократизировали… Из тех, кто мог навредить построению нового государства».
«Военные?»
«Их тоже гнобили».
«И?»
«Никаких секретных подразделений, кроме тех, о которых ты знаешь, в империи не было».
«Ладно… – Стив огляделся, попытался отыскать взглядом охранника, не нашёл и приказал: – Расходимся».
«С удовольствием», – тут же написал бывший русский.
– На этом беседа прервалась, – закончил доклад Вакула Носферату, отвечавший в «Специальном приглашении» за технические меры безопасности.
– Твои выводы? – угрюмо спросил Григорий.
– Судя по их повадкам, способу связи и сложности шифрования, нас посетили качественно подготовленные диверсанты. «Приглашение» выбрано местом провокации, возможно – крупной политической провокации, в результате которой название нашего клуба прогремит на весь мир. Действуют они агрессивно и грубо, крови будет много.
– Завтра свадьба… – протянул епископ.
– Именно.
Завтра в «Приглашении» будет гулять сам кардинал Носферату, и портить главе клана праздник никто из масанов не хотел. Не то чтобы кардинал был злопамятным и беспощадным, но… Но он любил свою дочь, и это обстоятельство сделает его злопамятным и беспощадным к тем, кто рискнёт испортить ей праздник.
– Твоё предложение?
– Превентивная акция, разумеется, – пожал плечами Вакула. – Наши следят за этими конспираторами, через пару часов мы будем знать их дислокацию, ещё пятнадцать минут на получение санкции Тёмного Двора – навы никогда не отказывают в подобных случаях, – и ночью будет простая, но сытная охота.
После которой количество желающих атаковать мирный клуб «Специальное приглашение» уменьшится ровно на то количество, которое собиралось завтра ворваться сюда с оружием.
– Лордики заинтересуются, – поморщился Григорий.
– Решат, что их собачек покрошили русские спецы, и успокоятся.
– И разработают другой план.
– А вам не всё равно?
– Завтра свадьба… – снова протянул епископ, и в его глазах заплясали весёлые огоньки. Как будто он придумал нечто элегантное и донельзя весёлое.
– Возьмём их на подходе? – уточнил Вакула.
– Зачем их вообще брать? – Григорий Носферату коротко хохотнул, и в этом каркающем звуке послышался отголосок многих ночных охот. – Всегда приятно, когда пища сама является на торжество…
– Чёрт! – Стив сдавил рукой телефон, словно намеревался сплющить его в блин, выругался и повторил: – Что?
– Ты не ослышался, – деловито произнёс Бари, игравший в группе роль шофёра. – Наши высокородные ублюдки сбежали.
Экстренный вызов прозвучал минут через десять после того, как афробританец покинул заведение. Стив ещё подумал, что Бари злоупотребляет спецсвязью, но, как тут же выяснилось, у помощника был для этого серьёзный повод.
– А ты куда смотрел?
– Спал. Мне ведь в ночь…
– Я помню… – Евроафриканец коротко ругнулся. – Они взяли нашу машину?
– Ага, микроавтобус.
– Проследил?
– Едут прямо к тебе.
– Долинский, чтоб его! – Стив стукнул кулаком по рулю. – Русский псих! Они поверили в его россказни!
О том, что он сам поверил в россказни беглого миллионера, афровеликобританец предпочёл умолчать. Ведь даже Бари не знал о второй, скрытой задаче их путешествия в Москву.
