– Что ты говоришь? – воскликнул муж. – Мадам Тонтер ненавидит тебя! Какая нелепость! В целом свете не любить…
– Именно меня. И ты, мой бедный Анри, со своей глупой уверенностью, будто все вокруг любят нас, ни о чем не догадываешься. Она так ненавидит меня, что с радостью отравила бы, но, не имея такой возможности, настраивает маленькую Туанетту против Джимса.
– И сегодня ты навестила ее!
– Да. Ведь я женщина.
– Не может быть, чтобы она ненавидела тебя!
– Сильнее, чем ненавидят клопов, змей и отраву.
– Но… Тонтер? Говорю тебе, это невозможно! Он относится к тебе совсем иначе.
– Да, я в этом уверена.
– Если Тонтер расположен к нам, отчего его жене не любить тебя?
– Во-первых, я англичанка. Не забывай об этом. Хоть я и полюбила твою страну не меньше своей, я не перестала быть англичанкой, а Джимс – наполовину англичанином. Наши соотечественники – враги твоей страны. Но есть и другая причина.
– Другая?
– Да. Она ненавидит меня, потому что ее муж считает возможным ласково посматривать на меня, – ответила Катерина.
Она хотела продолжить, но услышала радостный смех, который так любила, и через мгновение Анри сжимал ее в крепких объятиях. Затем с напускной резкостью он отстранил ее от себя и показал вниз, на долину.
– Пока у нас есть все это, какое нам дело до мадам Тонтер? – воскликнул он. – И пускай они дерутся, пусть женщины вроде жены Тонтера ссорятся и ненавидят друг друга, коли им так нравится. Пока ты счастлива на той земле, что мы видим перед собой, я не променяю своего дома на все королевства мира.
– И я не променяю, пока у меня есть ты и Джимс, – подхватила Катерина и, когда Анри снова взялся за мешок с мукой, добавила: – Но я думаю не о нас с тобой. Я думаю о Джимсе.
Они медленно шли по тропе.
– Раздражение мадам Тонтер казалось мне забавным, а порой, как, например, сегодня, даже развлекало меня, – продолжила Катерина, в то время как ее муж погрузился в глубокую задумчивость. – Кроме тебя и Джимса, мне никто не нужен для счастья, поэтому враждебность мадам Тонтер не особенно волнует меня. Мне даже нравится дразнить ее, что, конечно, не делает мне чести. Сегодня я распустила косы, притворившись, будто у меня болит голова, а на самом деле – чтобы показать ей, какие у меня густые и длинные волосы. У нее-то волосы довольно жидкие, хоть она и ненамного старше меня. Слышал бы ты, как она фыркнула, когда ее сестра из Квебека похвалила мои и сказала, что помадить или пудрить их было бы преступлением. Возможно, я поступаю дурно, Анри, но я не могу удержаться. Во всяком случае, она не зря старалась. Я так хотела подружиться с ней, но, когда у меня иссякла последняя надежда, мне, право, все это стало казаться просто смешным: ведь кто, как не ты, учил меня видеть смешное в самых неприятных вещах. Но Джимс и Туанетта – совсем другое дело. Мальчик давно мечтает о ней. В воображении он сделал ее товарищем своих приключений и игр.
Анри посмотрел на Катерину:
– Теперь я знаю… я понял, что глупо было смеяться над ним там, внизу. Но Тонтер тоже смеялся. Не думаю, чтобы такой малыш принял мой смех близко к сердцу.
– Ребенок – как женщина, – возразила ему жена. – И тем и другим причинить боль гораздо легче, чем думают мужчины.
– Я догоню Джимса и попрошу у него прощения, – сказал Анри.
– Ни в коем случае.
– Но если я поступил неправильно…
– На сей раз тебе придется пережить это, – решила за мужа Катерина и, заметив, что он благоразумно ждет объяснения, продолжила: – Анри, я знаю: Луи Тонтер – хороший, благородный человек и в душе очень одинокий, хоть он и обожает Туанетту. Его жену, при всей ее голубой крови и высокомерии, просто невозможно любить. Его нельзя не пожалеть, и я хочу предложить ему почаще приезжать к нам и брать с собой Туанетту.
– Ты думаешь, он приедет?
– Уверена, что приедет, – ответила жена. – Он приедет, и если я попрошу его, то, конечно, привезет и Туанетту.
Анри рассмеялся от удовольствия.
– Тонтер мне нравится, – сказал он.
– Этот человек создан, чтобы его любили, – согласилась Катерина.
– Но Туанетта… – Анри перекинул мешок на другое плечо. – Если мадам Тонтер скажет «нет», что тогда?
– Месье Тонтер все равно привезет ее, – ответила Катерина. – Если я скажу, что это доставит мне удовольствие, – добавила она, с улыбкой посмотрев на мужа.
– О да! – уверенно воскликнул Анри. – Он обязательно привезет Туанетту, если ты еще и посмотришь на него так, как сейчас посмотрела на меня, mon ange[39]. Но если он поедет к нам, мадам Тонтер это окажется не по вкусу, а он снова посмеет ослушаться ее…
– Возможно, в таком случае она соблаговолит посетить нас вместе с ним, – улыбнулась Катерина. – И уж тогда, Анри, мадам Тонтер полюбит меня пуще прежнего.
Тут Катерина дотронулась до локтя мужа – они подошли к лесной поляне и увидели невдалеке Джимса и Вояку, стоящих над убитым индюком.
