Что касается Ваби, он уже участвовал в таких охотах и хорошо понимал, что происходит, когда над Белой Пустыней разносился клич Волка. Где-то вдалеке, заслышав вой, вздрогнула от страха косуля; за горой крупный лось поднял увенчанную рогами голову, и в его глазах полыхнула жажда битвы; в полумиле лиса на миг прервала свою охоту. И повсюду тощие, оголодавшие серые братья Волка останавливались, настораживали уши, поворачиваясь в сторону его призыва.
Наконец тишина была нарушена: издалека, примерно за милю от скалы, раздался ответный заунывный вой. Волк снова натянул привязь, сел и завыл так, как волки воют, когда идут по кровавому следу и последний бой близок. Охотники затаили дыхание, стараясь не побеспокоить даже веточки. Мукоки бесшумно лег и поднял ружье к плечу. Ваби встал на колено, готовый стрелять. Род поместил дуло большого пистолета в развилку сука, чтобы дать руке опору.
Через несколько мгновений с равнин снова долетел далекий вой. На этот раз к нему присоединился клич с запада, затем еще два голоса с равнины, и вслед за ними – отклики с севера и востока. Род и Ваби услышали тихий довольный смех Мукоки, сидевшего на соседнем дереве ярдах в десяти от них. Отклики собратьев привели Волка в полное неистовство. Запахи крови и свежей дичи сводили его с ума, но он больше не рвался с привязи. Он понимал, что его услышали: стая собиралась для охоты. Ближе и ближе звучали голоса волчьих вожаков. Теперь на его отчаянные призывы отвечали сразу и со всех сторон. Неожиданно со стороны болота донеслось взволнованное тявканье. Ваби схватил Рода за плечо:
– Они вышли на место, где ты убил оленя! Приготовься…
Едва он договорил, как на болоте грянул настоящий волчий хор. Он становился громче с каждым мгновением. Охотники увидели поджарую серую тень, словно летящую над снегом. Волк несся по кровавому следу, оставленному охотниками, тащившими убитого оленя. На миг он запнулся, наткнувшись на большое пятно крови, а затем побежал дальше – навстречу Волку. Когда они встретились, на миг воцарилась тишина, а затем оба пронзительно завыли. Зверь из болота подошел к политой кровью скале, поставил на нее передние лапы, и его вой дал стае понять, что добыча уже загнана.
Вскоре под скалой собралось множество волков. Один из них спустился с холма, так что охотники даже не заметили его; из болота выскочило сразу трое. Вскоре на прогалине уже собралось целое скопище возбужденных, скулящих зверей. Они скребли скалу, пытались на нее карабкаться и сползали вниз; добыча была так близка и все же недосягаема!
Волк, привязанный в двадцати ярдах от скалы, молча припал к земле. Он видел, как собираются его сородичи, и тянул привязь так, что она душила его. Он больше не рвался и постепенно успокаивался, в угрюмом молчании наблюдая за происходящим. Казалось, он вспомнил предыдущие охоты и теперь понимал, что кровавый финал захватывающего представления уже близок. Недаром индеец говорил, что так вершится месть Волка сородичам!
Со стороны Мукоки долетело едва слышное предостерегающее шипение. Ваби вскинул ружье к плечу. У подножия скалы собралась по меньшей мере дюжина волков. Старый индеец начал понемногу выбирать веревку, которой привязал тушу оленя; затем с усилием дернул, и приманка соскользнула с плоской вершины. Еще секунда – и мертвый олень свалился прямо в середину алчущей стаи. Словно мухи на кусок сахара, голодные волки, толкаясь и огрызаясь, накинулись на тушу. В следующий миг раздался резкий возглас Мукоки, и охотники открыли огонь.
Ветви двух елей взорвались ослепительными вспышками, грохот двух ружей и большого револьвера заглушил визг и вой животных. За пять секунд было сделано пятнадцать выстрелов. А еще через пять секунд уцелевшие волки разбежались, и вокруг снова воцарилась глухая тишина лесной ночи. Под скалой царило молчание смерти, которое нарушали только хрипы умиравших на снегу зверей. На охотничьих настилах слышалось металлическое пощелкивание: там перезаряжали оружие. Ваби заговорил первым:
– Похоже, мы хорошо поработали!
Мукоки вместо ответа молча соскользнул со своего дерева. Остальные последовали его примеру и через прогалину поспешили к скале. На снегу распростерлись пять неподвижных волчьих тел. Шестой, волоча задние лапы, пытался уползти за выступ скалы, но Мукоки добил его топором. Седьмому волку удалось отбежать на несколько десятков ярдов, оставляя кровавый след; он уже умирал, когда Ваби с Родом догнали его.
– Семь волков зараз! – объявил юный индеец. – Одна из лучших наших охот! Мы заработали сто пять долларов за ночь!
Парни вернулись к скале, волоча с собой мертвого волка. Мукоки стоял напряженный, неподвижный как статуя. Его лицо было обращено к северу. Он поднял руку и сказал, не поворачивая головы:
– Смотрите!
Где-то вдалеке, на просторах Белой Пустыни, вздымалось одинокое зловещее пламя. Оно вздымалось все выше, пока не заполнило весь небосвод багровым заревом.
– Это горящая сосна, – сказал Ваби.
– Горящий сосна, – подтвердил старый индеец. – Вунга подавать знак!
