Тем же вечером в фактории выяснилось, что Ваби распланировал всю зимнюю кампанию. В комнате, отведенной гостю в доме фактора, Родерика ожидало необходимое охотничье снаряжение: грозно выглядящий пятизарядный «ремингтон», такой же как у Ваби; длинноствольный револьвер крупного калибра; снегоступы и прочие вещи, необходимые для длительной экспедиции в лесной глуши. Также Ваби наметил на карте их будущие охотничьи угодья. В непосредственной близости от фактории на волков постоянно охотились, они стали малочисленны и чрезвычайно осторожны. Однако в дикой, нетронутой местности в ста милях к северо-востоку волки водились в изобилии, уничтожая множество лосей, оленей и карибу.
Там-то Ваби и планировал устроиться на зимовку. Время терять было нельзя: нужно успеть построить бревенчатое зимовье до того, как начнутся сильные снегопады. Поэтому было решено, что юные охотники отправятся в путь не позднее чем через неделю в сопровождении Мукоки – старого индейца, двоюродного брата убитого вождя Вабигуна. Муки, как прозвал его Ваби, был ему верным товарищем и помощником с самого детства.
Род наилучшим образом использовал те шесть дней, что они провели в фактории. Пока Ваби занимался торговыми делами в отсутствие отца, уехавшего в Порт-Артур, юная красавица Миннетаки давала Роду первые уроки лесной жизни. Он смотрел на нее, склонившуюся над свежим следом или стоявшую в каноэ с ружьем в руках, и его восхищение росло с каждым днем. Миннетаки на лесной тропе, с горящими румянцем щеками, сверкающими глазами и пышными волосами, словно наполненными солнечным теплом, волновала сердце восемнадцатилетнего юноши. От макушки до мокасин она казалась Роду настоящим совершенством. Он не уставал высказывать свой восторг ее брату, а Ваби с ним горячо соглашался. К концу недели Род и Миннетаки стали неразлучными друзьями. И не без некоторых сожалений юный охотник на волков встретил рассвет первого дня их большого путешествия вглубь диких земель.
Миннетаки по утрам вставала чуть ли не раньше всех в фактории. Род старался не отставать от нее, однако в то утро проспал и, еще лежа в постели, услышал со двора ее переливчатый свист – Миннетаки умела здорово свистеть, так что ему порой становилось завидно. К тому времени, как Род вышел во двор, девушка уже скрылась в лесу. Ваби и Мукоки, тоже вставшие раньше его, были заняты сборами, укладывая снаряжение по рюкзакам. Утро выдалось ясным и морозным; на озере блестела тонкая корка льда. Ваби несколько раз поднимал голову и издавал свой индейский клич, призывая сестру, но ответа не получил.
– Не понимаю, куда подевалась Миннетаки, – бросил он, затягивая ремни одного из тюков. – Вот-вот будет готов завтрак. Род, будь добр, сходи разыщи ее!
Род тут же направился в лес по тропинке, по которой, как он уже знал, любила гулять Миннетаки. Вскоре тропа привела его к усыпанному галькой песчаному берегу, где девушка часто оставляла свое каноэ. Было ясно, что совсем недавно она здесь побывала: ледяная корка вокруг каноэ обколота, словно Миннетаки проверяла ее прочность, слегка толкнув лодку. Дальше, судя по отпечаткам мокасин, она направилась вверх по пологому берегу, к лесу.
– Миннетаки! – громко позвал Род. – Оу, Миннетаки!
Он прислушался, но отклика не последовало. Юноше, бог весть почему, стало немного тревожно. Он поспешно поднялся к опушке леса и пошел среди зарослей по узкой тропинке, то и дело окликая сестру друга. Но ответа все не было. Может, Миннетаки свернула с тропы в чащу?
Тропинка вывела на влажное место, где некогда сгнил большой древесный ствол. На черном перегное отпечатки мокасин девушки виднелись очень четко. Там Род простоял целую минуту, не издавая ни звука и прислушиваясь. Его безотчетная тревога усиливалась. Отсюда до фактории было уже около полумили. Зачем бы Миннетаки заходить так далеко? Ведь она прекрасно знала, что сейчас время завтрака! Размышляя, он неосознанно рассматривал ее следы. Какие же у сестры Ваби маленькие ножки! Еще он отметил, что у ее мокасин, в отличие от большинства прочих, были небольшие каблуки.
Вдруг далекий, слабый крик привлек его внимание. Сердце Рода пропустило удар, кровь вскипела, и через миг он уже несся по лесу, словно олень. Через несколько десятков ярдов тропинка переходила в широкую прогалину, оставленную давним лесным пожаром. Там Роду открылось зрелище, от которого мороз пробрал его до костей. Он увидел Миннетаки – волосы растрепаны, лицо чем-то замотано – и двух индейцев, которые быстро тащили ее за собой по тропе все дальше в лес.
