— Тебе стоит знать, что духи более опасны, если находятся в чьем-либо теле. — Лео присел на край стола, переключая изображения. — Они всегда воевали и будут воевать с миром живых.
— Все люди становятся такими, когда умирают? — вопросила я, рассматривая неказистые лица бесов.
— Да. Они попадают в Чистилище – пристанище усопших. Для тех, кто был паинькой при жизни, открыта дорога к перерождению в другом теле, а для тех, кто вел себя неподобающим образом – закрыта. Вот еще одна причина, почему духи рвутся вновь испробовать все прелести жизни.
Если я ничего не путаю, то Харви, Джош и Дигсон – те ребята, погибшие от рук (щупалец) выходца – стали злыми духами. Не могу сказать, что они были хорошими парнями, которые бы заслужили новую жизнь. Выходит, сейчас эта тройня в Чистилище, ибо блуждает в каких-нибудь закаулках, выискивая жертву для «перекуса».
Ахринеть.
— Они пьют кровь. — Я вцепилась в волосы, рассматривая старые газеты, где твердилось про необъяснимые убийства. — Кто-нибудь, помимо вас, в курсе, что вся эта фигня на самом деле существует?
Дядя потер подбородок.
— Я не могу дать точный ответ. Быть может, кто-то из примитивных сталкивался со сверхъестественным. — Он переключил слайд, и моему взору предстала еще одна очаровательная рожа духа, покрытая струпьями и гноем. Мерзость. — Но подробной информацией про них владеем лишь мы – Охотники.
— И сколько же вас таких?
— Нас, — поправил Лео, выразительно взглянув на меня. — Мы орудуем по всей Земле, ведь Выходцы могут быть где угодно. В Новом Орлеане всего четыре клана Охотников: Северный, Южный, Западный и Восточный. Мы – Северный клан. Также существует Совет, который контролирует все кланы и отправляет на «горячие точки», когда нет собственных заданий. В него входят Охотники из Высшей лиги. Совет один по всему миру, и иногда нам бывает сложно с ним контактировать, потому что база, где заседают Охотники, расположена в Греции – там повышенная активность Духов, часто открываются порталы, и только Совет в силах противостоять такому напору.
Моему шоку не было предела.
— Порталы?
Вот так поворот.
Лео убедился, что я еще не валяюсь в обмороке под столом, и осторожно ответил:
— С помощью них Выходцы перебираются из того мира в наш. Порталы, в основном, открываются сами и один раз в две недели. Чаще всего они появляются на заброшенных или безлюдных территориях: лесах, кладбищах, стройках. Мы научились вычислять, где именно возникнет следующий Путь для Духов. — Он вынул из стопки газет пару цветных фоток склепов и могил, затем вручил мне. — Кладбище Святого Луи – именно там откроется портал через четырнадцать дней. Ровно в пять утра.
— И оттуда вырвутся те твари? — Я отложила изображения, почувствовав мороз, крадущийся по коже. Если бы раньше знала, что нечисть на самом деле есть, точно бы поселилась в церкви.
— Да. Их будет целое полчище. — Лео осматривал клинки, поблескивающие в темноте. — Мы должны быть готовы к их «визиту».
Я представила себе сумасшедшую картину, где из какой-то мистической дыры выползают чудовища, а Охотники их рубят своими странными, полупрозрачными клинками – интересно, из чего сделана их артиллерия? Это явно не стекло и не смесь известных металлов.
— Оружие, которым вы убиваете Духов… Откуда оно?
Дядя выключил проектор и зажег свет, когда предположил, что у меня больше нет никакого желания глядеть на монстров.
— Металл добыт из Сумеречного мира – лишь с помощью него можно убить духа.
Тот ножичек для масла, каким я собиралась прикончить Одержимую девицу, напавшую на нас в кафе, уж точно бы не выручил меня.
Я выпрямилась, прокручивая в голове свое первое… убийство и то, как не верила ребятам. Неплохо было бы извиниться перед ними. Но перед Дэмиенусом точно не стану преклонять колени – обойдется.
Высокомерный гад.
— Как появились Охотники? — Я уселась удобнее – не думаю, что это короткий разговор. Тому прочее, к Лео у меня много других вопросов.
Ох, держись, дядя.
— Ты когда-нибудь слышала «легенды» про людей со сверхспособностями?
— Да, но многие ссылались на то, что это вымысел, — произнесла, вспоминая все статьи, прочитанные в интернете. В детском возрасте я интересовалась мистикой, а в подростковом стала ярым скептиком. Похоже, сейчас все возвращается на прежние места…
