Джонни упал на постель одетый и потер закрытые глаза. Он был в смятении, его мозг, который обычно быстро и решительно справлялся с любой проблемой, сейчас оцепенел. Проблемы были многочисленными и настолько переплелись, что он чувствовал себя как человек, пытающийся выбраться из африканской чащи с помощью тупого мачете.
Не открывая глаз, он нащупал трубку; ответила телефонистка отеля. Он дал ей номер в Кимберли.
– Разговор личный, с мистером Ральфом Эллисоном.
– Через пятнадцать минут, мистер Ленс, – сказала девушка.
– Хорошо, – ответил Джонни. – Попросите обслуживание прислать мне «чивас ригал» и соду. – Ему вдруг захотелось выпить, как-то притупить боль. – Пусть будет двойная порция, милая, нет, две двойных.
К тому времени, как вызвали Кимберли, он осушил оба стакана.
– Ральф? – произнес Джонни в трубку.
– Джонни, как хорошо, что ты позвонил. – В тоне Ральфа Эллисона звучали нотки сдерживаемого смеха, и Джонни сразу понял, что он в курсе.
«Черт побери, – подумал он, – конечно, Бенедикт постарался обложить меня со всех сторон».
– Вы по-прежнему интересуетесь Молнией и Самоубийством? – в отчаянии забросил удочку Джонни.
– Конечно, вы знаете, что мы ими всегда интересуемся, – ответил Ральф.
– Цена два миллиона. – Джонни расслабился и лег, снова закрыв глаза. Он знал, что Ральф собирается отомстить ему – нельзя было надеяться, что, проиграв дело в суде и отступив, он не заминирует пути отхода.
– Два миллиона, – повторил Ральф. – Пожалуй, многовато – за поле, которое пока дало всего двести карат промышленных алмазов. Нет, многовато. Конечно, этот ваш крейсер нам не нужен, мы не собираемся заводить собственные военно-морские силы. – Он жизнерадостно рассмеялся. – Ну, пятьдесят тысяч фунтов – тут еще можно поговорить, но не больше, Джонни.
– Ладно, Ральф, – устало сказал Джонни. – Все равно спасибо. Выпьем как-нибудь вместе.
– В любое время, Джонни, – согласился Ральф. – В любое время. Только позвоните.
Джонни положил трубку и посмотрел в потолок. Он слышал, что в первые минуты после ранения тело немеет: именно это с ним и происходило. Вся энергия покинула его, он не знал, что делать.
Снова зазвонил телефон, он поднял трубку. Телефонистка вежливо спросила:
– Отбой, мистер Ленс?
– Да, – ответил Джонни, – можно сказать и так.
– Вам нужно еще что-нибудь? – Голос девушки звучал удивленно.
– Да, милая, пошлите мне цикуту.
– Простите?
– Еще два виски, пожалуйста.
Он выпил их в ванной, а когда вытирался, прозвенел дверной звонок. Обернув полотенце вокруг талии, он открыл.
В спальню вошла Трейси и закрыла за собой дверь. Они долго стояли, глядя друг на друга. Глаза Трейси казались большими и темными, в них отражалась его боль.
– Джонни… – Голос ее был хриплым, она протянула руку и положила ладонь ему на грудь. Плечи его обвисли, он придвинулся к ней, опустив голову ей на плечо. Вздохнул с рваным разбитым хрипом.
– Пойдем, – сказала она и отвела его к кровати. Уложила, подошла к окнам и задернула занавеси.
В комнате было полутемно, безопасно, тепло, они держали друг друга в объятиях, как когда-то, много лет назад. Их дыхание смешивалось, и не нужно было говорить.
Они стали любовниками. Казалось, этого они ждали всю жизнь.
Потом он лежал рядом с ней и чувствовал, как силы возвращаются к нему, он черпал их у Трейси. Когда он наконец сел, выражение лица его изменилось, стало спокойным. Он снова выставил вперед челюсть, глаза его горели.
– У нас еще есть три дня, – сказал Джонни.
Она села рядом.
– Иди, Джонни. Быстрее. Не трать времени.
– Я выведу «Зимородок» из главного желоба. Алмазы там есть. Я
– Позвоню прямо отсюда. Потом приму ванну, а ты иди. Не трать времени. – Трейси энергично кивнула, и Джонни окинул взглядом ее тело. Потянулся и почти робко коснулся большой белой груди.
– Ты прекрасна… как мне не хочется идти!
– Я буду ждать тебя.
