Он закопал мешочек с алмазами в песке возле «лендровера», но не смог заставить себя расстаться с «Большим Голубым». Положил его в карман брюк, который надежно застегнул. В легкий рюкзак сунул двухпинтовую фляжку с водой, аптечку, небольшой наручный компас, две дымовые шашки и нож. Проверил карманы: зажигалка на месте.
И, даже не взглянув на радио на приборной доске «лендровера», повернулся и пошел по следу Бенедикта Ван дер Била.
Через полмили немота в теле прошла, он ускорил шаг и теперь шел быстро. Ненависть и жажда мести, которые превратились в пепел, когда он нашел алмазы, теперь вспыхнули новым огнем. Этот огонь давал силу его ногам и обострял чувства.
След резко повернул к стене. Джонни потерял его, но тут же нашел снова.
Бенедикт был теперь близко. Очевидно, он быстро слабел: часто падал и полз на окровавленных коленях по жесткому гравию и камням, оставляя на колючках клочья одежды.
Потом след вынырнул из ущелий и кустарников и углубился в оранжевые песчаные холмы, и Джонни побежал рысцой. Солнце садилось, дюны отбрасывали голубоватые тени, и жар слегка спал, так что пот несколько охлаждал Джонни на бегу.
Ленс всматривался в неровный след, начиная опасаться, что найдет Ван дер Била уже мертвым. Все свидетельствовало о крайнем отчаянии, однако Бенедикт упрямо плелся вперед.
Джонни не замечал других следов, спускающихся с дюн, пока те не пересекли человеческий след.
Ленс остановился и опустился на колени, осматривая отпечатки широких, похожих на собачьи лап.
– Гиена! – Он почувствовал прилив отвращения. Быстро оглянулся и слева от себя увидел еще одну цепочку следов. – Пара! Они почуяли запах крови.
Джонни снова побежал. По коже его поползли мурашки: он представлял себе, что сделают гиены с беззащитным человеком. Самое грязное и самое трусливое животное Африки, но его мощные челюсти способны расколоть берцовую кость взрослого быка; из-за диеты – падали – его зубы несут такое количество бактерий, что укус гиены так же смертелен, как укус черной мамбы.
– Боже, дай мне успеть!
Он услышал их. За гребнем следующей дюны. Ужас, внушенный этим звуком, остановил его на полушаге. Резкий хохот нарушил тишину.
Джонни стоял, прислушиваясь и тяжело дыша после бега.
Крик раздался снова. Смех демонов, возбужденный, кровожадный.
– Они добрались до него.
Джонни ринулся вверх по мягкому песчаному склону. Поднялся на гребень, и его взору открылась блюдцеобразная арена на вершине дюны.
Бенедикт лежал на спине. Белая рубашка была разорвана до пояса. Синие брюки от костюма превратились в клочья, обнажив колени. На одной ноге – ком из окровавленного носка и грязи.
Пара гиен протоптала вокруг тела тропу. Они давно кружили около, и жадность мало-помалу побеждала трусость.
Одна гиена сидела в десяти футах от Бенедикта, непристойно согнувшись, опустив змееподобную голову так, что лопатки торчали горбом. Коричневая, местами более темная, неопрятно косматая, круглые уши выставлены вперед, черные глаза горят возбуждением и жадностью.
Вторая гиена положила передние лапы на грудь Бенедикту, опустила голову, и челюсти сомкнулись перед его лицом. Она упиралась лапами в грудь, готовясь ухватить полную пасть плоти. Голова Бенедикта дергалась. Ноги его слабо двигались, руки бились на песке, как раненые белые птицы.
Гиена разорвала ему лицо. Джонни ясно услышал это в полной тишине пустынного вечера. Разорвала с мягким шерохом треснувшего шелка – и Джонни закричал.
Гиены бросились бежать, в ужасной шутовской панике взбираясь на склоны дюны. Бенедикт лежал, лицо его превратилось в кровавую маску. Глядя на него, Джонни понял, что не может убить его, не может мстить этому существу с изуродованным лицом и больным рассудком. Что вообще не сможет убить человека.
Он опустился рядом с ним на колени и неуклюжими пальцами развязал рюкзак.
Одно ухо и щека Бенедикта свисали на полоске кожи, закрывая рот, зубы с одной стороны обнажились, на них пузырилась кровь.
Джонни разорвал бумажную обертку впитывающей повязки и уложил оторванный кусок на место, плотно прижимая ладонью. Кровь пробилась сквозь ткань, но текла медленнее.
– Все в порядке, Бенедикт. Я здесь. Все будет в порядке, – хрипло шептал Джонни, работая. Свободной рукой он разорвал другой пакет и аккуратно заменил новым тампоном промокший. Продолжая удерживать пакет, он поднял Бенедикта и положил к себе на колени. – Сейчас кровотечение прекратится, и я дам тебе попить. – Он достал из аптечки марлю и начал осторожно вытирать кровь и песок с ноздрей и губ Бенедикта.
Тот задышал свободнее, хотя воздух вырывался по-прежнему со свистом. Язык у него распух, заполнив рот, как пурпурная губка.
– Так-то лучше, – сказал Джонни. Придерживая тампон, он достал фляжку. Прикрывая большим пальцем горлышко, чтобы регулировать струю, он позволил нескольким каплям упасть в сухую яму рта.
Еще десять капель, потом он закрепил фляжку в песке и начал мягко массировать горло Бенедикта, чтобы вызвать глотательный рефлекс. Человек, лежавший без сознания, болезненно глотнул.
