– Что это за место? – шепчу я, склоняясь к одному из заросших лишайником валунов. Как только кончики моих пальцев касаются его грубой поверхности, небо немедленно делается…
…совершенно черным. Ночным. Узкий лунный серп слабо освещает фигуры, закутанные в темные плащи, их руки воздеты к небесам. Губы – невидимые под капюшонами – синхронно выпевают слова негромкого песнопения. Юная девушка с длинными развевающимися волосами стоит в центре круга. Собравшихся немного – это тайная сходка избранных, – и девушка в белом платье, подол которого слегка вздымается под дуновением легкого ветерка, словно бы сияет священным светом. Как будто ее сердце – это маленькое солнце. Внезапно она поворачивает голову и смотрит прямо на меня, мне в глаза, и ее сияние начинает угасать…
Феникс успевает подхватить меня, когда я внезапно пытаюсь завалиться в обморок.
– Со временем Отблески будут восприниматься легче, – уверяет он меня, осторожно усаживая на траву. Меня трясет, я чудом не потеряла сознание.
– Почему именно это видение было таким сильным? – спрашиваю я, все еще чувствуя мощную пульсацию во всем теле.
Феникс кивает на побитый ветрами валун:
– Потому что, я думаю, это пробный камень. Такой же, каким была аптечка в убежище. Тебя просто пинком выбросило в прошлую жизнь.
– Нет. Этот Отблеск был еще сильнее, – мотаю я головой. – Какая-то гиперреальность… Не просто воспоминание – я правда туда провалилась!
Я пересказываю ему свое видение – и то, как взгляд девушки глаза в глаза был совершенно настоящим, как если бы все происходило секунду назад. Феникс задумчиво прикусывает нижнюю губу.
– Нет, это невозможно, – наконец говорит он – и кладет руку на тот же самый камень. Между бровями его пролегает складочка, ясно показывающая, что он разочарован. – Должно быть, этот Отблеск пришел из тех времен, в которых я не был рядом. Из твоей жизни, в которой еще не было меня.
Он поднимается на ноги, сбрасывает с плеч рюкзак.
– Думаю, Отблеск получился такой силы потому, что это место – древний храм Первопроходцев. Это церемониальный каменный круг. Как пирамиды в Египте и в Центральной Америке, их возводили, чтобы сосредоточить энергию Земли и Вселенной. Это священное место силы, где восстанавливается связь со Светом жизни.
Какое-то время я сижу неподвижно, стараясь в подробностях вспомнить все, что я видела в Отблеске. И снова я чувствую странную пульсацию во всем теле – потоки энергии, которые заполняют мои мышцы и кости, подобно теплому золотистому меду. На меня снисходит ощущение глубокого покоя, и я падаю на спину в густую траву, наслаждаясь этим теплом.
Феникс тем временем, оставив меня ненадолго отдохнуть и подзарядиться, роется в рюкзаке и вытаскивает свою складную лопату. А потом идет к самому высокому камню круга, доминирующему над святилищем, и отсчитывает от него семь шагов. Выбрав место, он с силой вонзает лопату в землю.
Я приподнимаюсь, удивленно глядя на него:
– Что ты хочешь там отрыть?
– Тайник, – отвечает тот, начиная копать. Усмехается, заметив, как изумленно я на него уставилась. – Это, типа, такая капсула времени. Я в предыдущей жизни сделал несколько тайников, чтобы в этой жизни использовать.
– А что в этом тайнике?
Улыбка Феникса слегка угасает.
– Я не всегда это могу вспомнить, если честно. Но точно что-то ценное, это я могу гарантировать. Что-то полезное. Талисман, или оружие, или, например, золото, или другая ценность, за которую можно получить много денег в любую эпоху. А может, ценная информация о Танасе, которую мы за предыдущую жизнь собрали. Что-то, что может помочь нам его одолеть.
Я рывком сажусь, смотрю на него с надеждой:
– Его вообще можно одолеть?
Феникс на миг перестает копать, рукавом стирает пот со лба.
– Ну, в текущей жизни его совершенно точно можно убить. Но можно ли его убить так, чтобы он перестал реинкарнировать, – это другой вопрос.
Он возвращается к работе – и через несколько минут лопата ударяется обо что-то твердое.
Я заинтересованно подхожу к нему, заглядываю в выкопанную яму:
– Неужели нашел? Это и есть твой тайник?
Феникс мотает головой:
– Нет, похоже, это просто камень.
Он опускается на колени и начинает руками раскапывать землю. Ничего, кроме случайных камней. Он грустно вздыхает:
